Книга Исповедь смертного греха 4, страница 45 – Макс Вальтер

Тварь слегка дёрнулась, будто удивилась. А потом повернула голову на звук, зафиксировала открытое окно и поползла к нему. Медленно, неотвратимо, как паук. Её изуродованная голова качалась, и в единственном уцелевшем глазу не было ничего, кроме белой пустоты.

Я передёрнул затвор, выбрасывая пустую гильзу, и снова нажал на спуск. Но теперь целился в руку, которой она держалась за капот. Заряд картечи разнёс конечность в клочья, отделив её выше локтя. Тварь потеряла точку опоры, заскользила по наклонному капоту, но уцепилась второй рукой за край.

Мишка мгновенно сориентировался.

— Внутрь! Быстро! — рявкнул он, сосредоточенно глядя на «дорогу».

Я нырнул в салон, втянул дробовик, закрыл стекло. Мишка начал раскачивать машину из стороны в сторону. Вездеход вилял, забираясь на левый берег и, поднимая тучи пыли. Пару раз мы опасно накренились, и я чувствовал, как колёса на мгновение теряют сцепление. Но Мишка держал машину как влитую, выравнивая её в последний момент. Тварь металась по капоту, словно ссаная тряпка, но всё ещё держалась.

— Командир, не высовывайся! — рявкнул Мишка, заметив моё движение. — Заденешь генератор, сам понимаешь, что будет. Водород такие шутки не любит.

И вдруг приятель хищно оскалился.

— Держитесь крепче, ща всё будет.

Мы вцепились кто во что. Я упёрся ногами в пол, вжался в кресло. Дашка обняла подголовник, Санёк схватился за дверную ручку. Мишка направил вездеход на крупный валун, торчащий из грунта.

Удар…

Машина подпрыгнула, как зверь, перелетела через камень и грохнулась на все шесть колёс. Тварь не удержалась. Её сорвало с капота, подбросило в воздух и отшвырнуло назад, в русло. Она закувыркалась по земле, переворачиваясь через изувеченную голову.

Мы все обернулись. Мишка смотрел в зеркало, не сбавляя хода.

Человек после такого не поднялся бы никогда. Сломанная шея, размозжённый череп, разорванные от удара о камни внутренности. А этот встал. Медленно, пошатываясь, но встал как ни в чём не бывало. Выпрямился во весь рост и повернул к нам то, что осталось от лица. Один уцелевший глаз смотрел прямо на удаляющийся вездеход. Без злости, без боли и сожаления.

Белый человек без руки, с огромной рваной раной в черепе, стоял посреди высохшего русла и провожал нас взглядом. И от этого зрелища у меня сжалось всё внутри. Он не гнался, не кричал, а просто стоял и смотрел.

Спустя час машина выскочила из-за очередного холма, и впереди показался лагерь. Серебристый купол на фоне серой равнины выглядел чужим и беззащитным. Мы не приближались, пока Дашка не проверила систему безопасности.

— Периметр чист, — произнесла она через несколько секунд, — Я подняла хронику за последние сутки. Те девять, что проникли в лагерь, покинули его сразу после нас, ещё вчера вечером. Больше периметр никто не нарушал.

— Уверена? — спросил я.

— Данные точные. Все датчики в норме, следов повторного проникновения нет.

— И всё же расслабляться не будем, — сказал я. — Разделимся. Санёк, ты со мной. Выходим здесь, идём пешком через рощу. Мишка, бери Дашку, заезжаете с другой стороны, проверяете подходы от хребта. Встречаемся у купола. Если всё нормально, подгоним вездеход.

Мишка кивнул.

— Сделаем. Только если что, не геройствуйте там без нас.

— Взаимно, — усмехнулся Санёк.