Книга Исповедь смертного греха 4, страница 112 – Макс Вальтер

— Могу.

— Ну так объясни.

Я открыл рот и понял, что сказать нечего. Каин был. Он думал, спорил, подсказывал, иногда молчал так, что я слышал это молчание. А как оно устроено внутри, я не знал.

Мишка довольно ухмыльнулся.

— Вот. О том и речь.

— Каин, — позвал я, — что тебе нужно?

— Ладонь. — Голос прозвучал у всех сразу, через слуховые импланты. — Больше ничего.

Мишка присвистнул.

— И сколько это займёт?

— Не знаю.

Приятель нахмурился.

— В смысле — не знаешь? Ты же всегда всё знаешь. Ты нам траектории пуль считаешь.

— Траектории я считаю по известным формулам. Здесь известных формул нет. Я делаю это впервые.

— То есть ты собираешься в нас лезть наугад?

— Не наугад. Я знаю, что нужно сделать. Я не знаю, сколько на это уйдёт времени и что вы при этом почувствуете. Мне не с чем сравнить.

Мишка помолчал, переваривая.

— Больно будет? — спросил он наконец.

— Не знаю.

— Ты хоть что-нибудь знаешь?

— Знаю, что не убью вас. Этого достаточно?

Мишка хмыкнул.

— Пожалуй…

Я посмотрел на Карину. Она всё так же стояла у окна, и на её лице ничего даже не дрогнуло.

— Ты хорошо подумала?

— Да.

— И?

— И… Меня три месяца пытались сожрать бактерии, у которых на всех один разум, — спокойно ответила она. — Ян обратился за неделю, а я каждую ночь просыпалась и щупала себе кожу, проверяя: не белеет ли? — Она наконец повернулась ко мне. — Так что если внутри меня уже сидит эта дрянь, я хочу, чтобы она была с именем и разговаривала.

Я не нашёлся с ответом.

— Даш, — окликнул подругу я.

Она появилась из-за экранов не сразу. Отложила стаканчик, спустила ноги с дивана и посмотрела на нас исподлобья.

— Что?

— Скажи, что думаешь. Ты одна из всех была против.

— А смысл? — Она усмехнулась, но вышло криво. — Вы ведь уже всё решили.

— Смысл в том, что ты видела его код. Ты единственная из всех, кто хоть что-то понимает.

Дашка потёрла глаза ладонями. Она не спала дольше всех, и это было заметно.

— Полтора года назад в нём было десять миллионов строк, — сказала она. — Я тогда испугалась и предложила тебе его ограничить. Ты отказался.

— Отказался.

— И ты был прав. — Она пожала плечами. — Он вытащил нас с Полигона. Он таскает на себе половину нашего анализа, я бы одна за неделю не разгребла то, что мы с ним перелопатили за двое суток. Так что нет, Кость, я больше не против…

— Но?

— Но я хочу присутствовать. — Она посмотрела на Карину, потом на Мишку. — Я буду снимать телеметрию. Пульс, давление, мозговую активность. Если что-то пойдёт не так, я хочу видеть это на экране, а не по вашим лицам.

— Разумно, — сказал Каин.

— Я не с тобой разговариваю.

— Я знаю. Но всё равно разумно.

Саня всё это время сидел на дальнем конце стола и молчал. Теперь он свернул свои экраны и поднялся.

— Кость, можно и я скажу? Как аналитик, а не как друг.

— Говори.

— Мы через двое суток исполним человека, который два года водил за нос службу безопасности «Заслона». Не дурака и не случайного пассажира. — Он обвёл нас взглядом. — И ровно перед этим двое из группы ложатся под процедуру, которая непонятно сколько длится и непонятно чем заканчивается. Тебе не кажется, что момент выбран неудачно?

— Кажется, — согласился я.

— И?

— И мы всё равно это сделаем. Потому что если Каин прав, послезавтра у меня будет не один боец с улучшенным интерфейсом, а трое. И если он ошибается, я хочу знать об этом сейчас, а не в коридоре, когда Димон попытается оказать сопротивление.