Книга Новая фантастика 2026. Антология №10, страница 7 – Сергей Лукьяненко, Екатерина Пронина, Дарина Стрельченко, и др.

Он протянул контейнер с ампулой обратно ученому.

Колков хотел было сказать: «Неделю надо», но неожиданно для себя произнес:

— Спасибо. Мы успеем.

* * *

…Колков приехал в деревню ровно через трое суток. Его автомобиль, маленький городской седан с электромотором, цепляя картером булыжники и проваливаясь в колдобины въехал в центр села, устало остановился рядом со здоровенным внедорожником. Багажник внедорожника был открыт, внутри стояли какие-то банки, мешки с сухой смесью, инструменты. Лежала коса – ручная, старинная на вид, но с рукоятью из пластика «под дерево».

Кондратьев сидел на табуретке перед обелиском. Трава была выкошена, деревья подрезаны. Сколы и выбоины на памятнике исчезли, он был выкрашен яркой белой краской, полыхающей на солнце. Кондратьев аккуратно обводил буквы на обелиске ручным принтером, из которого торчала длинная золотистая проволока. Буквы оживали, наполнялись цветом.

— Копыловы, – сказал Кондратьев, не оборачиваясь. – Вся деревня была Копыловых. Так и звалась – Копылов-ка. Сорок три человека на войну ушли, вернулось двое. Так и кончилась деревня…

Колков кивнул. Неловко переступил с ноги на ногу. Сумка, в которой лежал мешочек цемента и две баночки краски показалась ему нелепой и смешной, он поставил ее на землю.

— Мы проверили логи, – сказал он. – Знаете, дорога… она неразумна, к сожалению… Там на пути встали три машины. Развернули плакаты «Нет насилию над природой!»

— Знаю уже, – буркнул Кондратьев. – Я спутниковые снимки запросил. Зеленые… решили помешать трассе.

Не нашли ничего умнее… Дорога до них доползла, постояла, потом нырнула под землю. Они испугались и дали деру. Тоже мне, бойцы за экологию… Что стоишь-то? Вон оградка, я металл уже зачистил, можешь красить.

— Ага, – обрадовался Колков. – Это легко. Это я могу.

Некоторое время они работали молча.

Потом Кондратьев сказал:

— Я ведь неправ был. Когда про две беды говорил. Дураки и дороги, да. Только одна беда первична, другая вторична. Вот это все… для дороги это не важно.

— Это для нас, – сказал Колков.

— Ага. С дорогами разобрались, разберемся и с дураками. Заметь, это я вовсе не про зеленых… – Кондратьев усмехнулся и посмотрел на Колкова. Ученый неумело, но старательно красил старую чугунную оградку. – А потом, потом можно и на Марс.

Тень вертолета на буро-желтых складках тундры становилась все больше, и Полина прислонилась к иллюминатору. Ее долгий выдох затуманил холодное стекло, отразился ароматом земляничной жвачки. Пилот, обернувшись к пассажирам и перекрикивая шум, сообщил, что до посадки осталась минута.

Полина окинула взглядом сидевших вповалку парней и девушек в одинаковых красных штормовках с эмблемой биофака МГУ. На ней была такая же куртка, но все эти люди не из ее группы, и вообще летняя практика на Карском море вместо Черного до сих пор казаласьдурным сном. Успокаивало одно – руководит местным филиалом университетской биостанции легенда российской генетики, почетный академик Алевтина Погосова. Знакомство с ней могло оказаться полезным.

Полина снова глянула в иллюминатор, хмыкнула, и, коснувшись очков, активировала режим бинокля.

Чуть поодаль от посадочной площадки, над которой завис вертолет, стояла странная фигура. Казалось, это местный подросток развлекается – напялил меховую шубу с капюшоном, каких уже не носят цивилизованные люди, взял посох и оседлал полярного волка. Но при ближайшем рассмотрении у подростка обнаружилось лицо старой женщины, а волк стал всего лишь самоедской лайкой, втиснувшейся между колен хозяйки.