Книга Новая фантастика 2026. Антология №10, страница 148 – Сергей Лукьяненко, Екатерина Пронина, Дарина Стрельченко, и др.

И как так вышло, что он ни разу не интересовался этим вопросом прежде?

Зрение Дже-Куула помутилось. Он и сам не понял, как в глазах появились слезы, а ноги подкосились. Пыльный ковер принял безвольно рухнувшее тело, сжавшееся в позу эмбриона. Полыхавшая внутри скорбь, давным-давно поглотившая все остальное и прорывавшаяся наружу то вспышками гнева, то жутким изматывающим Сном, вырвалась наружу. Хотелось перестать существовать. Хотелось бесконечно долго жить, сохраняя память о жене и сыне вечно. Дже-Куул едва ли осознавал спазмы рыданий и клокотание в горле. Все его естество погрузилось в воспоминания: первую встречу с Эйдой, долгие прогулки, несмелые прикосновения, дурацкие шутки, которые маскировали смущение, ее извечную храбрость, хотя она не носила идэса с этой идеей, мелкую мозаику бытовой жизни, складывающуюся в панно; свадьба; рождение Тероя. Счастье и боль неведомым прежде коктейлем ударили в Дже-Куула, и он не знал, не хотел знать, останется ли что-то после того, как волна схлынет.

Сколько он прорыдал на полу, освобождая частицу океана, что всегда скрывался у него внутри? Знают лишь стены квартиры, да пыльный ковер.

Успокоившись, Дже-Куул быстро скинул вещи в рюкзак, последний раз обошел квартиру и вышел из нее навсегда.

Многое предстояло сделать, чтобы стать Наставником.

По небу над осенней тундрой потихоньку разливался нежный румянец. В бледный утренний ее лик мало-помалу возвращались краски. В густом и плоском, серо-буро-зеленом покрове алели яркие островки готовящихся опасть листьев. Журчала темная вода в мелких речках с яркими песчаными берегами. Блестели озера, окаймленные изумрудными кольцами болотной травы.

Я наклонился, чтобы поровнее установить штатив, и обнаружил под ногами мелкие кустики брусники. Ягода манила. Рано. Заморозков еще не было. Зато голубики в эту поездку наелись – обобрали дочиста с десяток кустов. Рыба тоже хорошо шла. Тундра щедро нас кормила. Звала дальше, вглубь, на север. И так уже забрели в глушь, какой на Земле мало осталось, а она звала все дальше, дальше… будто специально для нас сохранила с незапамятных времен какое-то особое сокровище. Или – будто хотела что-то с нами сделать. Бунт природы. Плевала я на ваши спутники, на глобальную связь, на все-все-все: есть еще места, куда не доползли бетон и линии электропередач. Приходите в гости, не трусьте, коли пишете в биографиях виртуальных профилей, что любите природу.

Штатив встал прочно. Я выпрямился, приник к окошку видоискателя.

Хорошо.

Включил запись. Это будет рассвет двадцать восьмой из тридцати одного. Мне, конечно, повезет, если Анна Михайловна хотя бы один из них сочтет достойным. На закаты я и вовсе не надеялся: они, как на подбор, выходили косые, темные, совсем мне не нравились. Была, конечно, и статика, почти тысяча кадров. Иной раз я шагал с камерой на шейном ремне и щелкал все, на что падал глаз, надеясь, что простой подход натуралиста придаст кадрам естественности; порой, наоборот, устраивался поудобнее на ковре из ягеля и долго, с усердием, искал правильный угол, чтобы запечатлеть особенно внушительный гриб или деловитую белку. Грибы нам попадались чаще, чем живность, несмотря на все усилия Антона, единственного в нашей тройке опытного ходока.