Онлайн книга «Новая фантастика 2026. Антология №10»
|
Память возвращалась к нему мутными ручейками, грозящими превратиться в мощный поток неприятной истины. И этой откровенности он не хотел… но память назойливо возвращалась, заставляя вспомнить все или почти все. Теперь даже трансцендентный ужас прошедшего сна казался предпочтительнее бессердечной реальности. Заключенный! Узник! Он, совсем недавно получивший лучи солнца в петлицы, воплотивший мечту детства – вот он уже узник. Перспективный и блестящий офицер галактического крейсера, третий навигатор команды. И – узник! Память била и сокрушала. Это не просто тюремная камера – одна из трех кают, переоборудованных на крейсере в изоляторы. Для него – это карцер, одиночка, последнее пристанище. Это приговор. Боже мой! Смертник. Он застонал и сел, свесив ноги с койки. Обхватил голову руками, сжал виски. Как будто усилие рук могло выжать из головы отчаянные мысли – они только назойливей нашептывали о безнадежности его положения. Видимо, стон оказался слишком громким. Активность узника заметили. В камере зажегся основной свет. И голос, звучавший в пустоте излишне громко, заставил его дернуться, словно от боли. — Приветствую вас, третий навигатор Вейра. Хорошо, что вы проснулись… — Кто с мной говорит? – перебил он резко. — Хантри – резервное ядро центрального эйдоса корабля. — Что-то я не припомню, что за эйдос такой, – заметил Вейра, хотя уже начал понимать, что он разговаривает с искусственным интеллектом, который управляет кораблем. — Я предпочитаю это термин любым другим. Вам ли не знать, третий навигатор Вейра, – холодно ответил голос искусственного интеллекта. — Да хоть богом назовись, – нетерпеливо сказал Вейра. — В прошлый раз вы сами дали мне женское имя, Хан-три. Хотите сменить обращение ко мне на Бог? — Боже упаси! — Отлично. Я обязана уведомить вас, что до исполнения смертного приговора осталось полчаса. Ваше последние желание? Вейра молчал, потрясенный. — Позвольте предложить прекрасный ужин под аккомпанемент Adagio lamentoso симфонии № 6 си-минор Чайковского. Или вы предпочитаете что-то более мудрое и обнадеживающее? В таком случае я настаиваю на пятой части симфонии № 3 Густава Малера. — Симфония? Зачем… – пролепетал Вейра едва слышно. Так скоро? Все-таки память – ущербный источник знаний. Ну какая ценность у дырявой памяти на пороге смерти? Ни простить себя, ни смириться с неизбежностью. Вейра знал, что он приговоренный. Ему знакома эта камера. Да, он сохранил в памяти моменты пребывания здесь: точнее, минуты отчаяния. Но он совершенно не помнил тот день и час, когда появился здесь, в этой одиночке. Его преследовало смутное ощущение, что заключен он здесь уже достаточно давно: несколько дней, наверное. Сознание сыграло с ним плохую шутку: прошедшие дни напрочь ускользнули из памяти. Силился вспомнить – и не мог. Червь амнезии проточил даже не дыру – дырищу и в других воспоминаниях. За что его приговорили к смерти? На корабле… в полете… Какое чудовищное преступление заслуживает такой жестокой, и, главное, незамедлительной кары? Да и сам суд, скоротечный или не очень, он тоже забыл, точно и не было никакого суда. Весь этот отрывок его жизни отсутствовал: просто стерт, как файл. Ощущение пустоты в голове, отсутствие ясности в происходящем ужасали не меньше, чем предстоящая казнь. Казалось, что он что-то упустил, что-то важное. |