Книга Сон мертвеца, страница 71 – Ася Виленица

Тириадос в каком-то смысле был близнецом Ортана и по возрасту, и по подходу к жизни. Оба имели весьма тоталитарное правительство и рабовладельческий строй, с тем лишь отличием, что на Ортане притесняли одну конкретную расу, а на Тириадосе правил балом жесткий классовый уклад жизни. Здесь установилась так называемая система ложек: фраза о том, с какой ложкой во рту родился человек, указывала на степень богатства семьи, к которой он принадлежит. Мои средства, например, по местным меркам тянули на медную, а то, как я жила в детстве, скорее на деревянную. Члены королевской семьи относились к алмазным ложкам, а рабы в такой классификации находились и вовсе ниже использования каких-либо столовых приборов. Самым противным мне казался факт, что сменить ложку было практически невозможно. Красивые истории о том, как бедняк становится королем или принц берет в жены простушку, всегда оставались всего лишь сказками. Поэтому путешествовать сюда я любила, а вот жить не осталась бы ни за какие блага. Кан, заметив мой взгляд, лишь пожал плечами. Может, сейчас он и не имел рабов, но в его мире такое было в порядке вещей.

Стоило оказаться во дворце, и мы буквально перестали принадлежать себе. Кан в секунду из тихого парня преобразился в аристократа, знающего свое место и место людей вокруг. Принца Канторина, седьмого своего имени. Во всем этом великолепии я видела два пути: чувствовать себя максимально неловко и стараться не отсвечивать или развлечься. Я выбрала второй. Было забавно ощутить себя героиней какого-то женского романа, в которую по воле случая влюбился наследный принц, и плевать, что очереди он дождется только после массовой гибели членов королевской семьи. Я просто улыбалась, обнимала Кана, смотрела на него, как на величайшую любовь всей моей жизни, и была невероятно мила даже с теми, кто выражал скрытое пренебрежение и агрессию. Возможно, отсутствие реальных чувств и переживаний о том, что я не понравлюсь его семье, делало меня такой смелой. К концу первого часа память перестала вмещать имена и регалии людей, которым меня представляли, а мы тем временем даже не добрались до главных залов.

— Отец прямо по курсу, – раздался громкий шепот откуда-то сбоку.

В такой суматохе я не сразу заметила, как к нам, словно маленькая рыбка лакусуми, пристроилась миловидная девушка, чем-то отдаленно напоминающая Кана.

— Моя сестра Леортелла. А это избранная мной невеста, Кара, – скомканно представил нас друг другу принц, не меньше меня ошарашенный ее резким появлением.

Я слегка склонила голову, а Леортелла оценивающе оглядела меня.

— Зови меня Лео, – внезапно тепло улыбнулась девушка. – Ты индаайка, да?

Я кивнула.

— Отец будет в бешенстве, – как-то слишком мечтательно произнесла она. – Прости, если разочаровываю тебя заранее, но он ненавидит индаайцев.

— Никаких разочарований, – я развела руками. – Более чем осведомлена о подобном отношении и совершенно не собираюсь ломать вековые устои.

— Меня такие устои обошли стороной, – заверила она и повернулась к Кану: – Могу украсть ее на полчаса?

Я кивнула своему спутнику, показывая, что с его сестрой уж как-нибудь справлюсь.

— Верни к приветственной речи отца, – ответил он, и толпа очень быстро разъединила нас, оставив меня наедине с принцессой.