Книга Искатель - 26, страница 27 – Сергей Шиленко

— Хорошо, — ровным голосом ответил я, делая полшага назад и разрывая интимную ауру момента. — Дай мне знать, если тебе или твоим людям что-нибудь понадобится.

Я склонил голову в учтивом полупоклоне:

— Спокойной ночи, Ваше Высочество.

— Спокойной ночи, судья, — Селисия ответила изящным наклоном головы и, развернувшись, удалилась в сторону выделенных ей шатров.

Я стоял и смотрел ей вслед, любуясь плавными движениями ее бедер, и чувствовал странный горьковатый привкус утраты. Затем, мотнув головой, встряхнулся, отгоняя наваждение, и принялся затаптывать остатки костра.

Чёртовы ушастые снобы! Вечно у них всё через одно место, будто они одни пуп земли. А Селисия… Жаль, конечно, девчонка чертовски горяча, но политика — штука суровая, и лезть на рожон, бодаясь с ее отцом, сейчас выглядело бы верхом идиотизма. У меня и так проблем выше крыши.

Я растер последние угли сапогом, развернулся и направился к своему шатру, где меня ждала по-настоящему теплая и не менее страстная ночь в объятиях жен.

Мягкое янтарное свечение вырвало меня из раздумий, потом я услышал легкие, почти невесомые шаги. Ко мне приближалась Хейли, в руках она осторожно несла поднос, на котором уютно устроились светящийся кристалл, тарелка, укрытая чистой льняной тканью, пузатый кувшин с молоком и пара сложенных друг в друга чашек. Запах свежей выпечки, сладкий, с нотками корицы и топлёного масла мгновенно ударил в нос, заставив желудок предательски заурчать. Я вдруг понял, насколько проголодался за этот сумасшедший день.

— Мэриголд разрешила мне воспользоваться одной из походных печей и взять немного запасов из сундуков. Вот… я испекла валли, — негромко произнесла гномиха, застенчиво прикусывая пухлую нижнюю губу. Она аккуратно поставила поднос на хлипкий складной столик между нашими сиденьями. — Я уже угостила остальных и подумала, может, ты захочешь перекусить перед сном?

Я невольно улыбнулся. Искренняя забота в ее голосе и тепло, лучившееся в огромных темно-фиолетовых глазах, действовали лучше любого исцеляющего заклинания. Я-то всё гадал, куда она запропастилась после ужина, а она, оказывается, нашла себе уютный уголок и занялась тем, что умеет и любит больше всего: созданием уюта.

— Звучит просто отлично, — ответил я, с наслаждением откидываясь на спинку жесткого походного стула и жестом приглашая её присесть напротив.

Лицо Хейли осветилось такой неподдельной радостью, будто я только что подарил ей редкую драгоценность. Она тут же опустилась на сиденье, плеснула в чашки густое теплое молоко и протянула мне одну из них вместе с увесистым кругляшом валли, местным аналогом овсяного печенья.

Даже приготовленное на скорую руку в военно-полевых условиях оно оказалось чертовски вкусным, тающее на языке, с хрустящей корочкой и мягкой серединкой с изюмом. Я не сдержал искреннего стона удовольствия, когда обмакнул следующий кусок в молоко. Сахар и сливочные ноты растеклись по нёбу, смывая привкус пыли дорог, пропитавший этот долгий день.

Хейли тоже с явным удовольствием откусила своё печенье, наслаждаясь этой уютной тишиной, разделенной на двоих. Её взгляд медленно скользил по лагерю, пока не остановился на темнеющих вдали руинах Вольного. Весёлое, по-детски круглое лицо мгновенно помрачнело.