Книга База 211. Том первый, страница 9 – Алексей Самылов

В его взгляде, обращенном на Влада, снова пропало осмысленное выражение. А потом на его губах расцвела улыбка.

— Наконец-то, — негромко произнес он и усмехнулся. — Пигалица будет довольна. Пусть не переживает, все будет хорошо.

Мужчина замер, продолжая улыбаться. Влад некоторое время постоял, дожидаясь еще чего-нибудь. Но Олег Александрович словно окаменел в одной позе, смотря куда-то в стену. Влад подождал еще, а потом тихонько вышел из комнаты.

Нажав на кнопку, на кондовую пластиковую кнопку, а не сенсорную, он дал знать Маргарите, которая сто процентов стояла у двери, что готов выходить. Замок практически сразу щелкнул.

— Как все прошло? — поинтересовалась женщина, когда Влад вышел в коридор.

— Как всегда, странно, — ответил мужчина с легкой улыбкой. — Запись.

Он открыл список файлов на комме, выбрал сегодняшнюю запись, скинул Маргарите. А потом, специально под камеру они показали, что Влад стер, а Маргарита проверила, что Владислав удалил запись. Само собой, что в течении часа проверят еще раз, уже техники, для этого его комм и имеет включенный удаленный доступ. Но таковы были порядки здесь, что администратор должен убедиться сам.

— Пойдем, попьем кофе, — предложил Влад и потер переносицу. — Все равно еще минимум час тут торчать.

Сейчас нужно было изобразить обычное поведение, после общения с «пациентом». То есть пофлиртовать с Марго, а потом, когда ее сменит Роман (смена тут была в десять утра), уехать к ней.

«Что же там нашел дед?» — думал Влад, улыбнувшись слегка укоризненно смотрящей на него Маргарите.

18 июля 1819 год. Копенгаген. Шлюп «Восток». Первая русская антарктическая экспедиция

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен, капитан шлюпа и руководитель экспедиции, сидел за столом и читал письмо, доставленное час назад. Его лицо было хмурым. Ситуация складывалась неприятная. Оба ученых, которых пригласили с экспедицию: Карл Генрих Мертенс и Густав Кунце; отказались от участия. Из ученых оставался только Иван Михайлович Симонов. Человек крайне эрудированный и разносторонний, но один…

В дверь капитанской каюты постучались и тут же внутрь вошел дородный детина, со сросшимися кустистыми бровями и лицом закоренелого убийцы.

— Вашвысблагородие! — скороговоркой доложил вошедший, в форме матроса. — Там какой-то немец вас просит!

Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен, укоризненно посмотрел на денщика.

— Семен, когда ты уже научишься дожидаться приглашения, а не врываться сразу? — произнес капитан.

— Виноват! — вытянулся Семен, едва не уперевшись лбом в потолок. Беллинсгаузен только покачал головой.

— Что там за немец? — спросил Беллинсгаузен.

— Не могу знать! — гаркнул денщик. — По виду штатский! Вот!

Семен сделал несколько шагов вперед и положил на стол капитана конверт.

— Просил передать!

— Чего ж ты орешь? — проворчал Беллинсгаузен, беря конверт. — И надо было сразу бумаги подать.

Семен сделал глуповатое лицо и выпучил глаза. Фаддей Фаддеевич же вытащил из конверта бумаги, развернул их и принялся читать.

— Ну-ка, пригласи этого немца, — произнес капитан и по его лицо просветлело.

— Слушаюсь! — Семен развернулся и, сильно согнувшись, вышел из каюты.

Минут через десять за дверью послышались шаги, потом раздался стук в дверь. Но в этот раз Семен, видимо, решил показать манеры.