Онлайн книга «Зло во мне»
|
— Ладно, Вутто – сказала Руби. – Давай. Вутто вылез, и Руби поправила ему парик, стянув волосы, чтобы прикрыть большую часть его лица. Руби нанесла немного макияжа, и с очками он почти, почти сошёл за обычного кретина, в отличие от слуги Сатаны. Тина просто надеялась, что никто не будет присматриваться. Вутто ухмыльнулся ей, обнажая свои зазубренные маленькие зубы. Тина вздрогнула. «Не трогай меня», – подумала она. «Ради всего святого, не позволяй ему прикоснуться ко мне». Она была уверена, что его прикосновение распространит его мерзость, как своего рода сатанинскую болезнь. На неё накатило непреодолимое желание бежать, бежать от этого существа, бежать от всего этого кошмара. Это была не игра; она увидела достаточно, чтобы понять, что всё, что здесь происходило, было реальностью, теперь она была уверена, что на кону стояла не только её жизнь. Тина закрыла глаза. «Несгибаемый дух», – подумала она. «Несгибаемый дух, несгибаемый дух». Она визуализировала эти слова. Это было легко сделать, потому что она видела их почти каждый день своего детства. Они были с таблички, висевшей в гостиной её отца, пять принципов Тхэквондо: вежливость, честность, настойчивость, самоконтроль и несгибаемый дух. Она никогда не обращала особого внимания на первые четыре, но последний нашёл отклик. Её отец часто говорил ей, что она контролирует то, кем она является, как она себя чувствует. И если она поработает над этим, она сможет не только почувствовать себя успешной, но и быть успешной во всём, за что возьмётся. Он добавлял: «Если ты зацикливаешься на неудаче, ты потерпишь неудачу». Что звучало для неё сейчас приторно, как какая-то вдохновляющая цитата от Конфуция. Но приторно или нет, это работало, по крайней мере, для неё, может быть, не всегда, но в большинстве случаев. Поэтому, всякий раз, когда она чувствовала, что сомнение или страх подкрадываются, она повторяла эти слова, свою мантру, своё заклинание силы. Часто после этого говорила или делала что-то позитивное, даже если это было так просто, как улыбнуться. — Пойдём, сделаем немного энергии (mojo) – сказала Тина и повела их через кладбище. — Посмотри на это – позвала Руби, наклонившись над надгробием. – Спек, верный друг. Это так грустно. — Почему грустно? У этой собаки, вероятно, была долгая, замечательная жизнь. — Не грустно для собаки. Грустно из-за горя тех, кто остался. Они скучают по своему пушистому другу. Могилы становились старше по мере их продвижения, они нашли смесь собак, кошек, даже кроликов и птиц. — О, Господи, вот это – сказала Руби. – Бинго, 1934–1950. Впустите маленькую собаку в своё сердце, и она разорвёт его на куски. Чёрт, это заставляет меня плакать. Тина уловила взгляд глубокой печали на лице Руби и не могла не любить её. Вот Руби, с настоящим демоном, пытающимся съесть её душу, и она всё ещё находит место для сострадания к какому-то давно умершему владельцу питомца. «Мы должны помочь тебе пройти через это», – подумала Тина. «Чего бы это ни стоило, потому что я не могу потерять тебя. Ты единственный настоящий друг, который у меня есть… единственный, который когда-либо был на самом деле». И она не была мелодраматичной, она всегда была неловкой среди людей – взрослых или детей, не имело значения – чувствуя себя чужой, чувствуя, что каждое слово, слетевшее с её губ, было неправильным словом. Люди просто чувствовали, что она странная, заставляя её задуматься, не издаёт ли она какой-то запах чудачки. Ей бы хотелось обвинить в этом предрассудки людей, потому что она азиатка, только даже корейские дети в её церкви почти избегали её. В какой-то момент она научилась отвергать людей до того, как они смогут отвергнуть её. Одна из многих причин, по которой она так сильно полюбила панк – это, и то, что он помогал ей притворяться, что она социально неловкая намеренно. И всё это имело большое отношение к тому, почему она так сблизилась с Руби, потому что чудаки, как правило, любят других чудаков. |