Книга Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке, страница 76 – Ольга Ярошинская

— Вот и все, — сказала я, расчесывая пальцами темные волосы Роско и заодно прощупывая макушку. — Хороший мальчик.

Он выдохнул и посмотрел на меня укоризненно.

— Твои методы иногда кажутся сомнительными, — заметил Роско, обняв меня за талию.

Может, дело в том, что в моменте он выглядел уязвимым, но я не стала отталкивать его руки. А Роско плавно притянул меня ближе и погладил шею, убрав влажные после душа волосы.

— Мне полагается какая-нибудь награда? — поинтересовался он. — За хорошее поведение.

— Где-то завалялись карамельки. Если отпустишь меня — поищу, — тихо пообещала я.

Но Роско осторожно коснулся моих губ своими.

Это было похоже на ритуал — остались только мы двое, и все остальное перестало иметь значение. И больше всего я боялась, что Роско ляпнет какую-нибудь глупость и испортит момент, потому что сейчас происходило нечто особенное.

Всего лишь поцелуй: плавные движения губ, дыхание, ощущение гладкой кожи — Роско успел побриться, но торопился, и я, проведя пальцами по щекам, нашла островок колючей щетины. Но во мне от этих простых нежных ласк словно появлялось нечто новое. Какая-то другая, неизвестная мне Эрика прижалась к Роско теснее, податливо приоткрывая губы и впуская упругий язык.

Его пальцы гладили мою шею, путались в волосах, в поцелуе был ритм, словно в танце, и Роско вел меня за собой, увлекая все дальше и дальше. А потом мы замерли в полушаге от пропасти, и он медленно отстранился.

— Это куда лучше конфетки, — хрипло сказал Роско.

Наваждение постепенно рассеялось, но требовательный ритм звенел в моем теле. И я понимала — если бы Роско не остановился, мы дотанцевали бы до конца.

Я облизнула губы, попятилась. Роско встал с кушетки, глядя на меня так, что я не знала, куда деваться.

— Я ни с кем такого не чувствовал, — сказал он. — Как будто боевое заклинание самого высшего уровня, когда задействуются все энергетические точки и разит наповал.

— А ты романтик, — пробормотала я, пряча глаза и чувствуя, как горят щеки.

— Я такой, — согласился Роско.

А потом поцеловал меня быстро и жадно, и я едва не сползла по стене, когда за ним захлопнулась дверь.

* * *

Роско потряхивало от волнения, и он трижды поворачивал назад к лекарне, но потом снова заставлял себя уходить. Какая-то его часть рычала от досады и требовала вернуться и закончить начатое, другая — гнала прочь, пока он все не испортил.

Эрика еще не готова. Вряд ли можно считать признанием в любви ее слова «ты не совсем болван». Роско остановился посреди дороги и облизнул губы. Или готова? Она ему отвечала, целовала в ответ, была такой нежной, податливой. Может, он и правда болван? И надо вернуться, исцеловать ее всю, найти, наконец, сплетенный знак на ее теле… Хотя, по правде сказать, в последнее время знак мало его волновал. И без него понятно — вот его будущая жена. А посему надо действовать нежно и аккуратно, со всем уважением. Значит, он все же поступил правильно, когда прервал поцелуй и ушел. Или нет?

Роско едва не взвыл и, взбежав по лестнице на стену, вцепился пальцами в парапет. Холодный ветер хлестнул по щекам, взъерошил еще влажные волосы. В конце концов, есть кое-что более важное, чем сладкие губы Эрики, — ее безопасность. Кровавые руны у озера, тело неизвестного браконьера, сожранное чешуйчатой тварью, а перед этим — проклятье у стен поста…