Книга Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке, страница 28 – Ольга Ярошинская

— Молодец, — похвалила я. — Держи его. Я еще не закончила.

Свен засучил ногами, пытаясь уползти, махнул рукой, едва не влепив мне по носу.

— Потерпи, немного осталось, — попросила я, отклонившись. — Давай, открой пасть. Ой, то бишь, рот.

Он замычал, покрутил головой. К счастью, прием был давно отработан: я ткнула палочкой под нижнюю челюсть, и та распахнулась как ворота побежденной крепости.

— То-то же, — пробормотала я, засунув пальцы ему в рот. — Готово!

Зуб выскочил, как птенчик из гнезда, и я гордо продемонстрировала его Свену.

Он часто дышал, выпучив глаза. Оттолкнув руку Гуса, сел, ощупывая языком пустую лунку. А потом посмотрел на меня со смесью ярости и удивления.

— Не тот зуб! — воскликнул Свен.

— Да как не тот! — возмутилась я, сунув ему под нос почерневший пенек. — Сам посмотри!

— Не тот! — чуть не плача повторил Свен. — Сверху болит!

Ругнувшись себе под нос, я зажгла светляк на конце палочки и засунула ее в рот бедолаге.

— По-хорошему, тут надо зубов десять менять, — вздохнула я. — Гус, держи.

Свен не успел дернуться, как вновь оказался в захвате.

Вспышки озаряли палатку одна за одной, я складывала зубы в ровный гнилой рядок. Запоздало заметила, что Свен как-то слишком пунцовый.

— Да отпусти уже, — приказала Гусу, — ты же его задушишь.

Он ослабил хватку, и Свен втянул воздух и громко протяжно застонал. А в палатку вдруг ворвались люди.

— Убивают! — завопил кто-то.

Я только и успела, что откатиться в сторону и выставить щит, как в одну из расписных ширм швырнули Гуса. Крики, гвалт, чье-то криво брошенное заклинание прожгло в палатке дыру. Мелькали руки, ноги, штанина задралась, и я заметила ранки от каменюши — отлично заживают, ни следа воспаления. Кто-то схватил Гуса за белые лохмы и окунул прямо в котел с чистой водой…

— Штоять! — шепеляво скомандовал Свен. — Прекратить! Вше в порядке!

Охотники стихли, повернулись к нему.

Взяв полотенце, Свен вытер кровь, размазавшуюся по лицу, досадливо поморщился и встал. А Гус вынырнул из котла, отплевываясь.

— Как же в порядке, — несмело возразил один из охотников, — если у тебя вся рожа в крови?

— Лешат они меня, — проворчал Свен.

— Лечат? — изумился другой. — Этот долговязый тебя душил, так что глаза чуть на лоб не полезли!

— Вас никто не звал, — рассердился Свен. — Натоптали, ширму сломали. Штудентика шуть не притопили! А ну, вон все!

Охотники, озираясь, гурьбой поспешили на выход, и вскоре в палатке вновь стало пусто. Гус провел пятерней по волосам и стряхнул воду.

— Продолжим? — предложила я, убрав щит.

Пришлось повозиться, но вскоре я активировала на рост все зубы Свена.

— Ешьте рыбу, — писала я на выданном мне холсте кисточкой и красками. — Больше молочных продуктов. Косточки не давать… Эм-м… В смысле, нельзя твердые продукты вроде орехов. Старые зубы следует закопать и присыпать перцем. Перец есть?

— Ешть, — промычал Свен, держась за челюсть.

— Новые зубы проклюнутся через три-четыре дня. Десны будут чесаться — это нормально. Жуйте сушки.

— Шпашибо, — буркнул Свен.

— Теперь об оплате, — сказала я, возвращая кисточку в стакан и поворачиваясь к мужику.

— Ты же целитель, — напомнил Свен, посмотрев на меня укоризненно. — Зашем тебе самый ядовитый в мире цветок?

— Затем, что самый сильный яд в маленьких дозах может стать лекарством, — ответила я и вдруг добавила откровенно: — Мой отец умирает. Это последняя надежда.