Книга Злая омела, страница 49 – Розелин Эш, Саша Леоне

Внезапно что-то холодное и острое касается кожи моей спины, посылая дрожь по мне. Я выгибаю шею, чтобы посмотреть, и — о черт. Мои губы приоткрываются при виде зловещего изогнутого ножа в его руке. Он проводит тыльной стороной лезвия по моей коже снова, и я, должно быть, сошла с ума, потому что это только делает меня мокрее.

Кончик вдавливается в мою рубашку, как раз достаточно, чтобы чувствовать, когда он начинает тянуть его вверх, пока материал не разрывается надвое. — Ты носишь белье. Хорошая девочка.

Он подносит нож к поясу моих брюк и одним быстрым движением разрывает их, раздирая материал и отбрасывая куски прочь, пока я не остаюсь лежать на полу только в красном и золотом белье, которое он мне купил.

Моя киска пульсирует, болезненно сжимаясь вокруг пустоты, пока Рафаэль облизывает губы, глядя на меня затуманенным взглядом. Затем он отбрасывает свой нож в сторону, и его рука опускается на мою задницу с громким шлепком. Боль разносится по мне, вырывая из моего горла хриплый крик.

— Это, — рычит он, — за то, что ты пнула меня и убежала, притворяясь, что не хочешь этого, когда твои трусики, блядь, промокли насквозь.

Его рука разминает плоть моей задницы, посылая волны удовольствия по моим венам. Я стону, тая в полу, будто готова сдаться. Затем я вспоминаю, что должна бороться. Мои руки в наручниках, а ноги зажаты между его ног, но это не значит, что я должна облегчать ему задачу.

Я становлюсь еще мокрее, когда я возобновляю свою борьбу, извиваясь под ним. Он снова шлепает меня по заднице, затем сжимает руку в моих волосах, дергая на этот раз так сильно, что искры взрываются за моими глазами. Я кричу, ощущения взрываются — встречные течения боли и удовольствия такие интенсивные, что я не знаю, где заканчивается одно и начинается другое.

— Можешь кричать сколько угодно, но никто не услышит. Никто не придет тебя спасать.

Мое сердце бешено колотится от его слов, которые зловеще перекликаются с моими собственными мыслями из тех лет, когда я чувствовала себя по-настоящему безнадежной. Но на этот раз нет страха. Потому что это Рафаэль. Мой Рафаэль.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо. — Мой голос срывается, когда я чувствую, что нож возвращается к моему бедру. Настоящая паника сжимает мое горло, и я смотрю назад, только чтобы увидеть, как он спокойно разрезает мои трусики. Поток облегчения почти заставляет меня закружиться. На секунду меня перенесло обратно в тот темный момент времени.

Взгляд Рафаэля сталкивается с моим, и его усмешка снова приземляет меня, поэтому я снова скольжу в наш сценарий, извиваясь под ним, теперь, когда нож убран от моей кожи. — Пожалуйста, не делай этого... Я не хочу этого. — Большая жирная ложь — я никогда так сильно ничего не хотела.

Одним движением он отрывает испорченную ткань от моих бедер, оставляя мою горячую, влажную киску открытой прохладному воздуху.

— Маленькая лгунья. — Он наклоняется над моей спиной, махая трусиками перед моим лицом. — Посмотри, как промокли твои трусики. И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не хочешь этого?

Я вздрагиваю, когда он засовывает трусики мне под нос, и мой собственный запах наполняет мои ноздри, кружа голову. Я никогда в жизни не была так возбуждена. Это безумие — чем больше я борюсь, тем больше мое тело кричит о нем, поэтому я продолжаю бороться. Я — бушующий огонь, горящий от потребности, но пинаться бессмысленно. Он — гребаная кирпичная стена, а я — просто лист, пойманный в бурю.