Книга Просто ещё один летний враг, страница 97 – Ариэль Хендрикс

Его бёдра начинают двигаться, медленно толкаясь в меня. Я позволяю ему задавать темп, руками тянусь к его плечам, чтобы удержаться. Кровать ударяется о стену, и моё сердце стучит в том же ритме.

«Я не знала, что это может быть так хорошо. Я в огромной беде».

Я крепко зажмуриваюсь и сосредотачиваюсь на своём теле, удивляясь, как так выходит, что, хотя я всё утро сверху, всю работу всё равно делает он. Его пальцы оставляют синяки на моей коже, но мне плевать. Я такая мокрая, что знаю — всё течёт по нему и, возможно, уже стекает на простыни. Он снова и снова погружается в меня, соединяя наши тела в одно и заставляя моё сердце сжиматься от странной эмоциональной связи, которую я никогда не чувствовала во время секса и уж точно никогда не чувствовала к нему.

— Смотри на меня, — говорит он.

Мои глаза снова распахиваются и фокусируются на его лице. Я облизываю губы, вскрикивая, когда его большой палец находит клитор. Я дёргаюсь назад.

— Такая чувствительная, малышка, — бормочет он.

— Я не могу кончить снова, — всхлипываю я ему в шею.

— Можешь.

Он замедляет движения бёдер.

— Объезди меня.

Я беру инициативу, двигаясь на нём вверх-вниз и находя свой ритм, наклоняясь вперёд, пока он не оказывается именно в нужной точке внутри меня.

— Вот так. Идеально. Объезжай меня. Ты такая красивая вот так, когда берёшь у меня своё удовольствие.

Его грязные слова захлёстывают, посылая по коже ещё один неожиданный оргазм. Я снова кричу, удивлённая, что это происходит так скоро после первого. Тело дрожит, когда Дейтон хрипло стонет, поднимает меня с себя и изливается себе на живот. Он держится за член, пока тот пульсирует.

Я смотрю на него, облизывая губы, прежде чем рухнуть набок от изнеможения. Не знаю, почему я так вымотана, учитывая, что почти всё делал он, но мне кажется, я могла бы снова уснуть ещё на семь часов.

Наконец я сажусь и сползаю с кровати, чтобы сходить в туалет. Закрываю дверь, глядя на себя в зеркало над раковиной.

Я выгляжу… так, будто меня только что несколько раз оттрахали до полного беспамятства. Щёки розовые, губы красные, кожа всё ещё раскрасневшаяся.

Я заканчиваю свои дела и запахиваю на себе цветочный шёлковый халат. Уверена, Дейтон хочет смыть с себя липкость, поэтому выхожу, чтобы дать ему возможность принять душ. Он стоит у кухонной раковины, всё ещё голый, и бумажным полотенцем вытирает пресс.

Я сглатываю ком в горле. Его рельефные мышцы ягодиц напрягаются, когда он переносит вес, и у меня пересыхает во рту. Его тело Адониса — правда что-то не от мира сего.

Он полностью поворачивается ко мне, ухмыляясь при виде моего выражения лица.

— Нравится то, что видишь, Кексик?

Я краснею ещё сильнее, будто двадцать минут назад не сидела у него на лице. Пожимаю плечами, пытаясь изобразить равнодушие.

— Душ свободен.

— Хочешь присоединиться?

— Эм, он вроде маленький.

Он кивает, направляясь к ванной.

— Тогда, может, когда мы закончим главную ванную в большом доме.

Я сглатываю, когда дверь за ним закрывается.

«Значит, он не хочет, чтобы это было разовой акцией».

Дейтон

Моя типичная воскресная рутина, когда я не лечу в Коконат-Бич, включает подъём позже обычного, около шести, тренировку в зале с тяжёлыми весами, затем пробежку на восемь километров и ледяной душ. Я какое-то время смотрю на Саммер через камеры безопасности, пока готовлю себе богатую белком еду из яичных белков, овощей и стейка. Потом проверяю почту, показатели акций своих главных клиентов и читаю новости. Перед тем как лечь спать к восьми вечера, чтобы проснуться в четыре, я снова проверяю камеры безопасности.