Книга Мое влечение, страница 69 – Кирра Вейн

Меркантильность. Это слово крутилось в моей голове. В каком случае можно брать деньги от мужчины, с которым спишь? Когда это оплата — и когда это просто забота? Где та тонкая грань, за которой ты перестаёшь быть равной и превращаешься в предмет?

Мне вспомнилась баба Маша. Её слова: «Мужик — он как зверь. Если чувствует, что ты слабая — сожрёт. А если уважает — голову на колени положит». Что это было? Он меня уважал? Или он покупал меня, как вещь?

Я закусила губу и снова посмотрела на сумму. Пятьдесят пять тысяч. Для меня это были огромные деньги. Почти годовая стипендия. Он дал мне их так легко, как будто они ничего для него не значили.

А может быть, он хотел, чтобы я купила себе что-то красивое? Для него. Чтобы я не думала о деньгах, а просто наслаждалась поездкой? Может быть, это действительно была забота? Или попытка показать, что он может обеспечить меня? Мыслей в моей голове было куча.

Я решила, что не буду спорить. Не сейчас. Я приняла его деньги — не как оплату, а как подарок. И решила сделать то, что он, скорее всего, хотел: купить себе что-то. Для Сочи. Для него. Для себя.

Я оделась быстро — белые брюки, голубая блузка, лёгкий макияж. Взяла сумку, ключи и вышла из дома. Солнце уже клонилось к закату, но город всё ещё был наполнен жизнью.

Внутри торгового центра было шумно и людно. Витрины сияли огнями, музыка лилась из динамиков, и я шла по широким коридорам, чувствуя себя немного странно. Но в то же время внутри поднималось почти пьянящее волнение. Я буду тратить его деньги. На красивые вещи для себя...

Я зашла в отдел с нижним бельём. Там было тихо, пахло духами и дорогим диффузором. Витрины сверкали кружевами, шёлком, тонкими бретельками и невесомой тканью. Это были не просто трусики и лифчики — это были произведения искусства. Я подошла к стойке и взяла в руки один комплект: чёрное кружево, тонкое как паутинка, с серебряными вставками. Перевернула ценник и чуть не выронила его из рук.

— Почти десять тысяч? — прошептала я, чувствуя, как округляются глаза.

Я поставила комплект на место и взяла следующий — нежно-розовый, с кружевной отделкой и маленькими стразами. Семь тысяч. Белый, с вышивкой ручной работы — восемь. Я смотрела на эти ценники и чувствовала себя героиней фильма, которая случайно попала в мир, где ей было не место. И ее сейчас попросят уйти.

— Девушка, я могу вам помочь? — ко мне подошла продавец — высокая, стильная, с идеальным макияжем и безупречной укладкой. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, отчего я чувствовала себя совсем неуютно.

— Да, спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я хотела бы посмотреть что-то... особенное.

Она улыбнулась шире и повела меня в глубь зала, где на манекенах висели самые красивые комплекты. Я перестала смотреть на ценники. Я просто выбирала то, что мне нравилось — то, в чём я чувствовала себя красивой, уверенной и желанной.

Я взяла несколько комплектов: один — белый, с тонкими бретельками и кружевной отделкой, почти невидимый, как второй слой кожи; второй — чёрный, с вырезом, который оголял больше, чем прикрывал, и с поясом, который делал талию ещё тоньше; третий — бордовый, глубокий, как вино, с бархатной фактурой, которая обещала быть приятной на ощупь. И ещё один — изумрудный, с маленькими стразиками, которые сверкали в свете ламп.