Книга Мое влечение, страница 46 – Кирра Вейн

— Ну-ка, дай я посмотрю на тебя! — она отстранилась, взяла моё лицо в ладони и внимательно оглядела, будто проверяла, всё ли у меня в порядке. — Похудела ты!

— Мам, всё хорошо, — засмеялась я, вытирая глаза. — Всё со мной прекрасно, честное слово. Я в порядке.

— Юлька! — папа подошёл следом, и я почувствовала его сильные, тёплые объятия. Он был крепким мужчиной, чуть выше мамы, с лёгкой щетиной и добрыми глазами, которые всегда смотрели на меня с гордостью. — Ну наконец-то! А то мы тут уже заждались.

Он поцеловал меня в макушку и отстранился, улыбаясь во весь рот. Ему было всего сорок три, маме — сорок, и они оба выглядели молодо и энергично. Папа был в своей любимой клетчатой рубашке, мама — в лёгком летнем платье с цветочным принтом. Они светились счастьем, и я чувствовала, как их тепло передаётся мне, согревая изнутри.

— Пойдём, Юляшка, — папа подхватил мой чемодан, даже не дав мне возразить. — Машина ждёт.

— Поехали, поехали. Дома всё расскажешь.

Мы вышли из аэропорта, и я вдохнула полной грудью знакомый воздух. Солнце светило ярко, и город казался таким уютным, таким родным, что сердце сжималось от эйфории.

Машина завелась мягко, папа вел уверенно, и мы выехали на дорогу. Мама сидела рядом со мной на заднем сиденье, периодически гладила меня по руке и улыбалась.

— Ну рассказывай, — начала она, как только мы отъехали от аэропорта. — Как Москва? Как учёба?

— Мам, — я улыбнулась. — Ты же знаешь. Всё хорошо. Сессия прошла отлично, экзамены сдала на четвёрки и пятёрки. Осталось немного — и я уже врач. Ну почти…

— Наша умница! — папа посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и в его глазах светилась гордость. — А работы? Работы много?

— Много, — честно призналась я. — Но я справляюсь. В кафе неплохо платят, так что пока хватает. Геннадий, правда, вредный, но я уже привыкла.

— Ой, Юля, — мама покачала головой. — Может, хватит уже в этом кафе работать? Ты же будущий врач! Мы поможем.

— Мамуль, это опыт, — засмеялась я. — И деньги. Лишними не бывают, сама знаешь. Вы и так мне помогаете!

Папа что-то хмыкнул за рулём, и мы поехали дальше. Я смотрела в окно на знакомые улицы — на тот самый парк, где мы гуляли с папой в детстве, на школу, которую я окончила, на маленькие улочки с их уютными домиками и палисадниками. Всё было таким родным, таким настоящим, что у меня на душе становилось легко и спокойно.

Когда мы въехали во двор, я увидела нашу соседку — бабу Машу, которая сидела на лавочке у подъезда с палкой и газетой в руках. Она была вечной соседкой, которая знала всё обо всех и всегда была рада увидеть кого-то из «своих».

— Ай да Юлька! — закричала она, как только увидела меня, выходящую из машины. — Вернулась! А мы тут без тебя скучаем! Галина моя всё спрашивает, когда ты приедешь!

— Здравствуйте, баба Маш! — я подошла к ней и поцеловала в щёку. — Как вы? Как здоровье?

— Ой, да что я, — махнула она рукой, но глаза её сияли. — Живу пока. А ты посмотри на неё! — сказала она маме, указывая на меня палкой. — Какая выросла! Красавица! Умница! Будущий врач! — баба Маша покачала головой и приложила руку к груди. — Родители тобой гордятся, Юлька! Я всем во дворе про тебя рассказываю, что ты у нас молодец!

Я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает румянец.