Книга Мое влечение, страница 118 – Кирра Вейн

— Налетай тогда!

Мы сели на диван и принялись уплетать пиццу за обе щеки. Горячее тесто, тягучий сыр, острые колбаски — мы ели, как в детстве, когда после школы забегали в пиццерию и наедались до отвала.

— Как ты, Юль? — спросил он, откусывая кусок. — Мы так давно нормально не общались.

— Да уж, — я усмехнулась. — Кому спасибо то? — не упустила возможности подколоть друга.

— Это да, — он виновато улыбнулся. — Я очень плохой друг.

— Да перестань, — махнула я рукой. — Всё нормально. Но ты знаешь, мой мужчина не рад твоей ночёвки тут.

— У тебя есть кто-то?! — он приподнялся на локте, и глаза его заблестели. — Здорово! Я помню, ты тогда пересмотрела мультики про принцесс и говорила всем, что выйдешь замуж только за принца. И кто наш принц?

— Ну... — я задумалась, подбирая слова. — Он точно не принц. Но для него я принцесса, это да, — засмеялась в голос.

— Познакомишь? — спросил он.

— Он в отъезде, — вздохнула я. — Когда вернётся... может быть, и познакомлю.

— Я тут совсем никого не знаю, так что буду рад новым знакомствам.

— Хорошо, — улыбнулась.

Мы помолчали немного. Я видела, как он задумался о чём-то.

— А почему ты, кстати, решил перевестись? Тебе же остался всего год? Четыре года учёбы?

— Да, четыре, — он кивнул, и в голосе его появилась горечь. — Из-за Кристины. Мы не очень хорошо расстались. Точнее паршиво.

— Странная штука, — продолжил он, отводя взгляд. — Она всегда меня ко всем ревновала, но при этом сама же и изменила.

— Она тебе изменила? — я приподняла бровь.

— Да, хотя клянётся, что нет. А то, что я застукал голого мужика рано утром в её квартире, это, так, хуйня? — голос его был глухим, почти безжизненным. — Не хочу там быть. Не хочу иметь даже шанса с ней пересекаться, понимаешь? Я её очень любил. А сейчас готов просто задушить.

Я смотрела в неверии. Казалось у них такая любовь… Так вот почему он уехал. Он убежал от неё.

— Слав, — я положила руку ему на плечо.

— Нахер её, — он выдохнул и улыбнулся, но улыбка была кривой, вымученной. — Не будем об этом, ладно?

— Ладно, — кивнула я. — Но если что, я рядом.

Мы ещё долго сидели на диване, жуя пиццу и болтая о всякой ерунде.

Анька не появлялась на учёбе. С начала сентября её посещаемость упала до критической отметки, и я видела её только мельком — на редких парах, где она сидела с отсутствующим взглядом и едва отвечала на вопросы. Я хотела позвонить ей, но что-то внутри останавливало меня. Стыд, что не могу ей помочь?Страх услышать в её голосе ту же пустоту, которую я видела в глазах?

А когда я наконец решилась, телефон сухо сообщил: «Абонент временно недоступен». Я попробовала снова. И снова. Были короткие гудки. Звонок не проходил. Потом написала в мессенджере — и увидела, что сообщение не доставлено. Она заблокировала меня. Моя лучшая подруга кинула меня в чёрный список.

Как это возможно? Мы столько лет были друг у друга, а она просто взяла и вычеркнула меня из своей жизни. Это он. Он отрезал её от всех, кто мог бы помочь.

—

На факультетской хирургии было шумно и душно. Профессор, пожилой мужчина с дрожащими руками, но острым умом, стоял у стола с анатомическими препаратами и объяснял технику наложения сосудистого шва. Я сидела в третьем ряду, смотрела на его руки, на тонкие нити, которыми он виртуозно соединял края разреза, и старательно записывала в тетрадь.