Книга Научи меня жить, страница 83 – Елена Архипова

Она не позволяла себе ничего лишнего. Ни намека, ни взгляда, ни улыбки. Он злился на нее за то, что она заставляла его ходить по коридорам больницы с костылями. Через боль в ноге, в руках и локтях, через его пот и усталость. Кто придумал такую терапию для больных, заменивших сустав? Она ходила все эти тысячи шагов рядом с ним. Проход по коридору в одну сторону – это 200 шагов. Он ковылял, она шла и отмечала его расписание. Он ненавидел больных, ходивших так же, как он, медперсонал, дурацкий синий с серыми пятнышками линолеум на полу.

После первых 4-х коридоров, потом 10-ти, а потом и 20-ти он падал, обессиленный, в свою кровать и молчал. Сил на то, чтобы даже лечь удобно, у него не было. Владислава, проявляя деликатность, поправляла, ставила рядом с кроватью его тапки и выходила из палаты. Она оставляла его ровно на то время, чтобы он лег удобно, выматерился, скрипя зубами, и отдышался. Он был ей за это благодарен – предложи она ему в этот момент помощь, и он бы на нее сорвался. Она давала ему чувствовать себя не больным инвалидом, а нормальным, сильным мужиком.

Он хорошо помнит самый первый их совместный рабочий день. Это было за день до его операции.

В самый первый рабочий день она пришла в больницу, а по сути, на работу, одетой в строгое серое платье, с убранными в гладкую прическу волосами. Именно такой – строгой учительницей – она и предстала перед ним.

Нет, не так! Не учительницей, а красивой женщиной. И такой ее увидел не только он сам.

Аркадий вдруг зашел к нему в палату с тем кофе в кружке-термосе. За все время пребывания Герберта в больнице, Аркадий никогда не приходил к нему с кофе, а почему-то в тот день пришел. И тоже увидел Владу такой. И не просто увидел! Этот стареющий ловелас положил глаз на его, Герберта, личную помощницу. Его женщину. Герберт это сразу понял. И ошибиться он не мог. Таким взглядом не смотрят на красивых женщин просто так! Аркадий ее уже мысленно видел в своих объятиях. Да вот только опоздал! Герберт уже ее не отдаст. Никому.

Этот смешной пункт в рабочем контракте, что они оба с ней придумали, ничего не значит. Он сам его составлял, значит, сам и имеет право решить, когда его расторгнуть. Ему надо было ее успокоить, уговорить принять его предложение о работе.

Он думал о ней с того вечера, когда она ушла домой с рыжим котенком на руках. Гена проводил ее до квартиры, отнес пакеты с вещами для кошечки, вернулся, сел за руль и, глядя на Герберта в зеркало заднего вида, произнес:

— Третий этаж, квартира номер 57, окна на другую сторону дома. Квартира двухкомнатная, съемная, в нормальном состоянии, живет она в ней одна. Мужчины в этой квартире не бывают – запасные тапки имеются, но они женские.

Герберту не надо было ничего отвечать, он лишь кивнул, и Гена завел автомобиль и привез его обратно в больницу, в личную палату.

То, что Владислава официально замужем, Герберт знал, как знал он и то, что у нее есть взрослый сын и даже уже внучка имелась.

Ну и что? Что это меняет, если живет она одна, и в съемной квартире?

За все два с половиной месяца, что она прожила рядом с ним, она ни разу не упомянула свою семью, ни разу не говорила с ними по телефону, ни разу не получила от них ни одного сообщения. Выглядело все так, будто именно они вычеркнули ее из своей жизни.