Книга Научи меня жить, страница 125 – Елена Архипова

— А это у нас господин Зельберг с молодыми любовницами.

— О как! – крякнул врач. – Неужели тот самый? Сына которого вы, молодцы-огурцы, для Зуброва достали?

— Он самый! – хохотнул Владимир.

— И кто его так? – задал вопрос врач.

— Не поверите! – рассмеялся Владимир.

— Володь, не тяни кота за все подробности, – рыкнул уже и Герберт.

— Так жена же его и хлопнула! Сначала муженька, потом его любовниц. Аккурат она его за прелюбодеянием и застукала! Он, видишь ли, скрывался от нее, а она все равно нашла. Говорят, что ей кто-то стуканул, где именно его искать надо. Интересно, и кто ж у нас таким смелым оказался, да, Герыч? Аж на самого Зельберга замахнулся. Не пожалел убитого горем отца, совсем недавно потерявшего своего единственного сына. Он ведь сынульку-то, представляешь, Федор Петрович, аж в горах прятал. Не знаю уж, правда, от кого надо было так прятать своего нерадивого отпрыска! – Владимир театрально вздохнул и продолжил:

— Говорят, не дом, а практически замок Иф, только не на острове, а в горах. Ни одна муха не пролетала мимо видеокамер, понатыканных по периметру забора. Ни одна бродячая собака не поднимала лапу на высокий забор. Местные вообще не в курсе были, кто там жил, представляете? Продукты ночью, раз в 3 месяца, фура привозила, гости не приезжали, хозяева не выезжали. Чего только уже не болтали про обитателей этого замка. А потом вдруг, раз! И у жильцов ляктричество кончилось и тырнет пропал! И все! Алес капут! Невозможно в нашем современном мире жить без всего этого.

— Что ж у них там генератора, что ли, не было? – хмыкнул доктор.

— Да, говорят, и он вдруг оказался выведенным из строя! Кино, да и только, да, Герыч! – усмехнулся Владимир.

— Слушай, ты тут, передо мной-то, комедию не ломай, а то я и тебя найду, за что в больничке у себя оставить! – пригрозил врач. – И кого вы к ним отправили?

— Так родной же до ломоты в зубах и ребрах ОМОН! Кого ж еще? Красиво так парни зашли, в спецовках, типа, мастера по ремонту. Их впустили, а уж они там и разобрались. Да там и народу-то всего ничего было! Пять охранников, хозяин да парочка личностей неопределенной сексуальной ориентации. Эти в спальне развлекались, хозяин, говорят, вообще в наручниках и с кляпом во рту к кровати был пристегнут в этот момент. Вот уж конфуз так конфуз! Парни, что потом в дом вошли, говорят, ржали всем отрядом. Сынулька в наручниках и с кляпом во рту, весь такой красивый, в золотых стрингах, те, что его развлекали, тоже красавцы, глаз не отвесть: в перьях каких-то и на каблуках. Представляете картину: два мужика, если судить по особенностям строения тела между ног, а одеты как женщины. Ну, короче, эти, что в перьях, и не сопротивлялись.

— А я смотрю, сынульке любовь к сексу втроем от папика передалась, да? – хохотнул врач.

— Похоже на то! Жаль только не к девочкам, а к мальчикам.

Герберт выслушал это все молча и когда Владимир закончил, обратился к врачу:

— Спасибо тебе, док, за все, но документы мои на выписку, все-таки, готовь сегодня уже. Засиделся я тут у вас. Меня дома ждут.

— Да, Федор Петрович, выписывай болезного! Устал я его серпентарий возглавлять! Насмотрелся по самое не могу! Никогда не женюсь, обещаю!!

— Не зарекался бы ты, Володя, раньше времени! Всем доброе утро! – дверь в палату распахнулась, впустив на этот раз Владу.