Книга Научи меня верить, страница 53 – Елена Архипова

Зашел в ее спальню и замер, как последний дурак, истуканом: девушка спала, подложив ладошку под щеку, а на ее прикроватной тумбочке лежал мой камень.

Как? Откуда он у нее? Как я его не увидел, когда раздевал ее и спать укладывал двумя часами ранее?

Подошел ближе к кровати, присмотрелся: да, это точно был мой камень.

Наклонился, чтобы вдохнуть ее запах, и вдруг услышал:

— Са-а-а-аша, ты пришел, да? – и улыбается, как будто действительно ждала меня, а не спала тут с ладошкой под щекой. Взгляд еще сонный, замутненный. И не парами алкоголя, а сном. То, что не парами, – это точно. Что она там выпила-то? Три бокала шампанского?

А я поплыл самым натуральным образом от этого ее: «Са-а-аша».

Сашей меня только мать называла. Давно, еще в детстве. Потом было «Свирепый», «Алекс», «Александр», «Александр Михайлович». Присел на корточки рядом с кроватью и ответил шепотом:

— Пришел.

— А я камень твой нашла, – тоже шепчет, смотрит глазами своими невозможными и улыбается. – Хотела себе оставить, но так не честно будет. Это же твой талисман, да?

— Да, – прошептал в ответ и протянул руку к ее кудряшке, что лежала на щеке моей девочки.

Убрал, а она вдруг, как котенок, ластится к моей руке и смотрит так доверчиво. Не надо так на меня смотреть, девочка, не надо. Я не железный.

— Он хорошо у тебя на груди смотрится, я видела на твоих фото. Ну, тех твоих… откровенных… – сказала и замолчала.

Опаньки! Вот тебе и чистая девочка!

— Видела фото? – не нашел ничего лучше, чем переспросить.

— Да! Ты там такой красивый… везде… – смутилась и покраснела от своего признания.

— И что? Не противно тебе со мной вот таким, готовым голым задом за бабки на камеру посветить, общаться? Наедине быть?

— Не-е-е-ет! – улыбается. – Ты красивый. И фото те твои красивые, хоть и откровенные, но не пошлые. И родинка у тебя есть вот здесь, – протянула и погладила по груди, с той стороны, где у меня и правда есть родинка.

Эти ее слова о моей же родинке на груди выбили у меня почву из-под ног. Я прижал ее ладошку к своей груди как раз над той самой родинкой и замер, приказав себе мысленно не думать ни о чем. Наивный! Следующая же фраза Леси заставила не дышать:

— Покажешь? Я никому не расскажу, что ты мне ее показывал вот так, наедине, обещаю!

Смешная! Не расскажет она, видите ли, никому. Как будто меня этим можно испугать.

— Да ты, никак, за мою репутацию переживаешь? – усмехнулся и начал раздеваться. – Не мне надо о своей репутации переживать, девочка моя светлая, а тебе. Это я никому не расскажу, чтобы не смущать тебя сплетнями.

Снял рубашку и замер под ее восхищенным взглядом. Стоял, боясь пошевелиться, держался из последних сил, чтобы не наброситься на эту чистую девочку и не взять ее, всю такую теплую и искреннюю. Во взгляде ее ни намека на похоть – лишь восхищение. Да уж… Нашла кем восхищаться…

— Можно я ее потрогаю? Твою родинку? Можно?

— Можно.

Присел опять рядом с кроватью, а сам зубы стиснул и держусь из последних сил.

Погладила, пальчиком обвела, даже, кажется, дышать перестала. Столько в этом ее жесте и взгляде восхищения, что даже сам дышать перестал. Да меня же, благодаря тем фото, имели во все отверстия. Мысленно, понятное дело, что ж я не знаю, что ли? И познакомиться со мной пытались, и себя мне предлагали для постельных утех, и грязью обливали, как только не называя, причем и женщины, и мужчины. А она тут лежит, дышит через раз, не отвращение и похоть, а восторг испытывает, разрешения прикоснуться ко мне спрашивает…