Книга Опасный министр, страница 75 – Инна Инфинити

— Я у твоего подъезда.

Молчит.

— Мы договаривались провести вместе выходные, — напоминаю.

Продолжает молчать. Облокачиваюсь на подголовник и закрываю глаза. Черт, я как восемнадцатилетний сопляк, стою под окнами у девушки и уговариваю ее выйти.

Докатился, блин.

— Ты все еще переживаешь из-за собаки? Знаешь, у меня в детстве тоже была собака. Она утонула в реке возле дачи.

— Собаки же умеют плавать, — тут же возражает. Сейчас я понимаю по ее голосу, что все в порядке, она не плачет.

— А вот моя каким-то образом умудрилась утонуть.

— Серьезно?

— Да. Ее звали Джина. С тех пор у меня больше никогда не было собаки.

— Сколько тебе было лет?

Задумываюсь, вспоминая.

— Кажется, лет восемь или девять.

— И ты с тех пор больше не завёл собаку? — удивляется.

— Нет. Лет в шестнадцать у меня был кот, но он тоже умер.

— И ты больше не завёл кота? — догадывается.

— Не завёл. Хотел потом купить хомячков, но мне сказали, что они живут пару лет, и я не стал.

Она тихо смеется.

— Я жду тебя, Алена. Спускайся. Возьми вещи, какие тебе будут нужны. Я не отпущу тебя раньше понедельника.

— Хорошо, — соглашается, помедлив. — Я быстро.

Кладу трубку, паркуюсь на свободное место и послушно жду, когда Алена спустится.

Прогрессивная шкала налогообложения — это когда подоходный налог зависит от размера заработка. В России до недавнего времени эта шкала была плоской — 13 % независимо от размера зарплаты: хоть 10 тысяч рублей, хоть миллион. С любой зарплаты/дохода россияне платили только 13 %. Недавно для доходов выше 5 миллионов рублей в год установили ставку 15 % с суммы превышения (до 5 миллионов по-прежнему 13 %, все, что выше 5 миллионов, облагается ставкой 15 %).

Налог на добавленную стоимость (НДС) закладывается в стоимость продуктов и товаров, и его платят граждане. Сейчас этот налог составляет 20 %. Например, если плитка шоколада стоит 100 рублей, то стоимость самого шоколада составляет 80 рублей, а 20 рублей — это налог, заложенный в цену. Если повысить НДС, то все продукты для людей подорожают.

Я стараюсь собрать нужные вещи быстро, но то и дело все валится из рук. Беру с собой косметику, сменную одежду и белье. Зависаю, раздумывая, какую ночную сорочку взять: белый шёлк или красный?

Боже…

Беру белый.

Провожу еще не меньше десяти минут у зеркала в ванной, стараясь замазать тональным кремом и консилером следы слез. Но красные капилляры в глазах все равно выдают, что я плакала.

Я не хотела брать трубку. Я не хотела ехать к нему. Но бархатистый голос этого мужчины не оставил мне шансов: как только услышала, сразу оказалась на все согласна. Но я по-прежнему не собираюсь тонуть в этом мужчине и терять себя. Я уверена: мне хватит силы воли остаться верной себе.

Выхожу из подъезда и ищу глазами автомобиль Никольского. Его «Кайен» припаркован между «Солярисом» и «Ладой». Впервые за последние пару дней меня разбирает смех. Никольский на своей крутой тачке выглядит в моем дворе на окраине Москвы, как минимум, нелепо.

— Привет, — залезаю на переднее сиденье.

— Привет, — пристально разглядывает мое лицо и хмурится. Все-таки заметил следы слез.

Опускает ладонь мне на щеку, несколько раз гладит и притягивает к себе. Целует в губы нежно, аккуратно. Машинально кладу руку ему на шею. Нос улавливает его запах, и по телу тут же разливается приятное тепло.