Книга Я тебя спасу, страница 23 – Инна Инфинити

— Здравствуйте, мы вчера выписали ее и дали адрес вашего центра. Должна была поехать к вам, — сочиняю на ходу.

— Но никто не приехал.

— Не знаю, не могу ничем помочь.

— Так нам ее ждать или нет?

— Понятия не имею.

— Ладно, — обиженно. — Хоть бы предупредила, что не приедет.

— Вопрос к ней. Я передал ваши контакты.

— Ладно, всего доброго, — бросает трубку.

Странная такая. По-хорошему, они должны забирать людей из больниц. Как человек без памяти может сам к ним добраться на другой край Москвы? А если это немощный пенсионер?

Мыслями снова возвращаюсь к малолетке. Я хочу узнать о ней больше, но она не собирается откровенничать. Что мне известно о девчонке? Ей двадцать два года. Она долго занималась плаванием до шестнадцати лет. Прошлое пловчихи, кстати, угадывается по ее чуть широковатым плечам. Она с характером и остра на язык. Она не курит. Она вкусно готовит. Это редкость, между прочим. Я очень давно не встречал девушек, умеющих готовить.

Как ее зовут?

Она не назвала мне своего имени шесть лет назад. Вместо этого показала средний палец и ушла. И в этом вся она.

Какое имя ей подходит?

Маша? Катя? Лиза? Оля?

Я перебираю в голове разные варианты, пока мой глубокий мысленный процесс не прерывает новый звонок мобильника. Звонит следак. А я уже и забыл о нем. Прикуриваю вторую сигарету и отвечаю:

— Алло.

— Евгений Борисович, добрый день. Я только что звонил неврологу по поводу нашей пострадавшей, а он сказал, что ее вчера выписали.

— Да.

— Что же вы меня не предупредили, Евгений Борисович? — начинает возмущаться. — Где мне ее теперь искать? Куда она пошла?

Следаку я действительно предварительно не сообщил о выписке малолетки. Сначала забыл, а потом решил, что лучше ему не знать. Ни к чему лишние вопросы. К тому же все равно толку от этого следака как с козла молока. Они до сих пор не нашли киллера.

— Прошу прощения, Семён Юрьевич. Совершенно выскочило из головы. Очень многое работы, сами понимаете.

— Так а куда она пошла-то? Родственники, знакомые объявились?

— Нет, не объявились. Я дал ей адрес центра помощи бездомным. Должна была туда поехать.

— И поехала?

— Ну вот десять минут назад они позвонили и сказали, что не явилась. Возможно, еще в пути. Москва большая, а человек без памяти. Сами понимаете, долго будет добираться.

Следак тяжело вздыхает в трубку.

— Евгений Борисович, ну как вы могли выписать ее и не предупредить меня?

— Прошу прощения, Семён Юрьевич, — стараюсь вложить в голос максимум раскаяния. — У меня вчера был очень суетной день, проводил операцию. Если честно, вообще не до этой девушки было. Я сунул ей в руки выписку, адрес бомжатника и больше не видел ее.

— Пришлите мне сообщением адрес этого бомжатника, пожалуйста.

— Да, конечно. Сейчас.

Кладу трубку и печатаю следаку сообщение. До чего бесполезный человек. Ну и зачем ему малолетка? Он думает, она поможет ему расследовать дело, что-то расскажет, вспомнит? Как участник следственных действий девчонка абсолютно бесполезна. Она молчит как рыба. Да она, не успев открыть глаза в реанимации, сразу поменяла блокировку на мобильнике! Она не скажет никому ни слова.

Домой начинаю собираться сразу, как часы показывают 17:00. Я никогда не ухожу из больницы ровно с окончанием рабочего дня, но сейчас мне нужно торопиться к малолетке. И это очень странное ощущение. Я ловлю себя на мысли, что никогда прежде ни к кому не спешил после работы. Наоборот, постоянно задерживаюсь, потому что нет никого и ничего, что заставляло бы меня поскорее снять белый халат.