Книга Срочно выйду замуж, страница 90 – Инна Инфинити

Я демонстративно зеваю. Мне жалко человека, у которого в июне Федя угнал машину, но прошло полгода, от автомобиля наверняка избавились. Владельцу не вернут машину. А Федю и так посадят, независимо от того, дам я показания или нет.

— С каких это пор угон автомобилей стал серьезным делом? С тех самых, как угнали машину у зятя большого чиновника? А когда у простых людей угоняли, это не было серьезным делом?

— Если будете паясничать, встретите Новый год в обезьяннике, — угрожает.

— Если я встречу Новый год в обезьяннике, все узнают, что вы получили от тещи Кулакова взятку за то, чтобы отпустить его в июне. Его еще тогда можно было посадить, и машину зятя чиновника бы никто не угнал. Представляете, как чиновник удивится, если узнает, что у его зятя машину угнали, потому что вы летом взяли взятку?

Рядовые сотрудники переглядываются между собой и скрывают улыбки. Начальник багровеет и становится похожими на помидор. Ему не нравится, что я рассказала про взятку в присутствии его подчиненных.

— Мне нечего добавить к тому, что я рассказывала в июне.

Я коротко в несколько предложений повторяю все то, что говорила тогда. Мол, пока я сидела связанная на стуле, Федя дважды говорил по телефону и обсуждал, что делать с угнанной машиной. Однако ни марку автомобиля, ни ее номер он не называл.

— На этом у меня все.

Я поднимаюсь со стула.

— С наступающим! — забираю со стола свой паспорт. — Мне нужно поставить где-нибудь подписи? — спрашиваю у рядовых сотрудников.

— Да, вот здесь и вот здесь, — девушка сует мне пару листков.

Я ставлю подписи и выхожу за дверь.

Антон ждет меня в конце коридора у выхода на улицу.

— Все нормально? — с подозрением всматривается в мое лицо. — Что-то ты быстро.

— Я коротко повторила то, что рассказывала тогда. Пойдем отсюда быстрее, я хочу домой.

Мы выходим, и я вдыхаю холодный воздух полной грудью. Удивительно, как резко изменилась погода. Вчера мы прилетели из Москвы, и нас встретило солнце. А сегодня минус пять, и идет снег. Мы садимся в папин внедорожник и едем домой. Мама усердно готовит новогодний стол, из кухни доносятся умопомрачительные запахи, в зале работает телевизор с новогодней программой, сверкает наряженная елка. Я иду помогать родительнице нарезать салаты и параллельно рассказываю, как все прошло в отделении полиции.

— Если ты не против, я Любе позвоню, расскажу.

Пожимаю плечами.

— Не против. А что, она собирается брать новый кредит на адвокатов?

— Нет. Как ребенок родился, Федя перестал жить дома. Говорил, детский крик мешает ему спать.

Я удивленно таращусь на маму.

— И где же он жил?

— Да кто его знает. Может, в той своей квартире, куда тебя вывез. А может, у баб каких-нибудь.

— А Аня что?

— А что Аня? С самого начала было понятно, что при живом муже она будет матерью-одиночкой.

Мама вытирает руки о полотенце и достает из кармана передника мобильный телефон. Звонит.

— Але, Люб, Нина в общих чертах рассказала, что слышала тогда. Конкретики Нина не знала, поэтому и говорить ей было нечего.

Мама еще пару минут разговаривает с тетей Любой, а в конце добавляет:

— Ну если хотите, приходите к нам часов в одиннадцать.

Я закатываю глаза. Ну вот зачем их приглашать? Надеюсь, они сами додумаются не приходить.

Но ровно в 23:00 открывается дверь в дом, и входят тетя Люба с Аней и спящим младенцем в одеяле. На них обеих лица нет, Аня с пучком на голове и даже не накрашена. Глаза красные, заплаканные. Мне становится жаль двоюродную сестру. Вот просто по-человечески жаль.