Книга Измены, страница 42 – Инна Инфинити

Мои же обязанности фактически сведены к функциями секретаря: «Принеси кофе и выйди». Я терплю, не возмущаюсь и не качаю права, потому что понимаю, что этих самых прав у меня еще нет. По сути я студентка заочного отделения вообще без какого-либо опыта работы, которой нужно уходить ровно в 18:00, чтобы успеть забрать ребенка из садика.

— Юр, давай все-таки возьмем вечернюю няню? Мне кажется, начальству не нравится, что я ухожу ровно в шесть вечера. Они все задерживаются. — Предлагаю как-то раз мужу.

— Давай возьмем, — тут же соглашается.

Мы нанимаем добродушную женщину-пенсионерку, которая забирает Андрея из садика и сидит с ним пару часов по вечерам в будние дни. Так я теперь могу находиться на работе подольше, тем самым показывая свое стремление трудиться. Стоит отметить, что отношение начальства ко мне после этого стало чуть получше. По крайней мере мне уже разрешают присутствовать на совещаниях. Я сажусь в самый дальний угол и стараюсь быть максимально неприметной.

Вот и сейчас я сижу на совещании по ребрендингу автозаправок нашей компании. У нас крупнейшая сеть заправочных станций по всей России.

— Нужно максимально широко осветить ребрендинг в СМИ. — Говорит наш самый главный начальник Сергей Борисович. — Отправить фотографии по газетам, на одну из заправок привезти съемочную группу. Пусть снимут, как наш гендиректор заправляет свой автомобиль.

— Да, отличная идея, — тут же с ним соглашается Николай Васильевич, который брал меня на работу. Поворачивается к своему заму. — Тоня, организуй съемки.

— Конечно.

— Извините, мне кажется, это плохая идея. — Неожиданно даже для самой себя я произношу это вслух.

Десять человек за столом тут же поворачивают головы к моему углу и в недоумении на меня смотрят. А я тем временем уже залилась краской и стала похожа на помидор.

— Не понял, — сурово произносит Сергей Борисович.

Я вжалась в стул и боюсь пошевелиться.

— Аня, объяснись, — требует Николай Васильевич.

— Да уж, милочка, будь добра, — хмыкает Антонина Павловна.

Я встаю со своего стула.

— Ну, бензин и выхлопы от него же очень плохо влияют на экологию. Люди вряд ли положительно отреагирует на увеличение количества наших автозаправок и их ребрендинг. Скорее, будет негативная реакция, что мы засоряем окружающую среду и портим воздух.

Собравшиеся за столом громко смеются.

— Дорогуша, собственный автомобиль есть почти у каждого. Бензин и автозаправки — это необходимость, — продолжает Антонина Павловна.

— Да, но люди не любят, когда им напоминают о том, что они сами портят окружающую среду. Это как люди, которые с удовольствием едят колбасу, но не любят думать, что ради этой колбасы были убиты животные. То же самое и с заправками. Они всем нужны, у всех есть машина на бензине, но это не мешает гражданам возмущаться тем, что в стране портится экология и детям нечем дышать. У меня самой маленький ребенок, и я знаю, о чем говорят молодые мамы возле песочниц. Все жалуются на плохой воздух, но при этом у всех них есть свой автомобиль, и им не нравится мысль о том, что воздух портят они сами. Поэтому мне кажется, что широкое освещение в СМИ ребрендинга наших автозаправок вызовет только волну недовольства ухудшающейся экологией, и обвинят в этом нас.

Я выпаливаю все, как на духу, и тут же замолкаю. Участники совещания за столом переглядываются между собой, а я уже мысленно готовлюсь к увольнению. Сергей Борисович снова поворачивается ко мне и внимательно смотрит.