Книга Я тебе изменил. Прости, страница 8 – Инна Инфинити

— Вера, я умоляю тебя. Позволь всё объяснить. Не руби сгоряча.

— Что ты собираешься объяснять? — рычу и вытираю мокрое от слез лицо.

— Я сильно сожалею об измене. Это было один раз и, клянусь, больше никогда не повторится. Я люблю тебя, я не хочу разрушать нашу семью.

— Какой абсурд.

У меня голова взрывается. Потому что все, что я слышу, это... у меня нет слов. Давид мне изменил. Нет, не так.

ДАВИД. МНЕ. ИЗМЕНИЛ.

— Вера, я люблю тебя. Дай мне шанс. Хотя бы ради Майи.

— Заткнись! — взрываюсь на всю кухню. — Просто заткнись!

Я гляжу на Давида исподлобья и испытываю ненормальную животную ярость. Мне хочется растерзать его. Наброситься и длинными острыми ногтями стереть с лица это дурацкое траурно-виноватое выражение. Но я даже шелохнуться не могу. Меня пронизывает боль. Такая сильная, как будто все кости в теле разом ломаются. Как будто из меня жизнь выходит. Как будто из груди сердце вырвали и топчутся по нему грязными ботинками.

— Это было один раз за всю нашу жизнь. Один-единственный раз, о котором я жалею так, как еще никогда ни о чем не жалел.

Я не могу больше это слышать. Я не могу больше здесь находиться. Я не могу больше видеть Давида. Мне нужно уйти. Мне нужно срочно уйти. Убежать, скрыться, исчезнуть. Попасть туда, где нет страшного признания Давида, где мы по-прежнему счастливая любящая семья. Это только в прошлое. Но машины времени не существует.

Я не двигаюсь с места. Слезы снова заструились по щекам. Давид выглядит еще более виноватым, чем пару минут назад. Мы молчим. Атмосфера накалена до предела. Между нами летают искры.

— Как ты мог? — глухо вырывается после долгой паузы. — После стольких лет вместе. Как ты мог?

У меня дрожат губы, подбородок, пальцы. Меня всю трясёт мелкой дрожью, словно голая на морозе стою. Мне выть раненым зверем хочется.

— Я был слишком пьян, а она была слишком навязчива. Я понимаю: так себе оправдание. Я все равно виноват. Осознавал ведь, что передо мной не ты. Но я очень об этом жалею, Вера. Очень.

В голосе Давида действительно слышится раскаяние, вот только мне от этого не легче. Мой мир все равно разрушен, моя жизнь все равно окончена. Давид был с другой женщиной. Целовал ее, раздевал, вдыхал ее запах. Он трогал ее обнаженное тело. Он хотел ее. Он кончал с ней. И самое главное — он понимал, что перед ним не я. Понимал и не остановился.

Боль разрастается в геометрической прогрессии. Она распирает меня изнутри, рискуя разорвать на мелкие ошметки и разнести их по стенам. Колени подкашиваются, я хватаюсь за стол, чтобы не упасть. Давид подскакивает ко мне, но я останавливаю его жестом. Если он прикоснется ко мне, я умру от отвращения.

— Прости меня, Вера, — произносит пылко. — Умоляю: прости. Давай не будем разбивать нашу семью из-за одной нелепой ошибки? Клянусь, я больше никогда тебе не изменю. Если хочешь... — запинается на секунду, слова подбирает. Мнется в нерешительности. Наконец, набрав в грудь воздуха, выпаливает: — Если хочешь, измени мне тоже в отместку. Но только не разрушай наш брак.

Глава 5. Утро

Принятие ситуации наступает только утром. Когда я приезжаю в нашу фирму, выпиваю кружку кофе за компьютером и иду на утреннюю планерку с Давидом. Муж сидит на своем месте во главе длинного деревянного стола. Выглядит так, как будто кто-то умер. Не побрился утром, плохо завязал галстук и надел мятый пиджак. Я гляжу на него вместе с остальными сотрудниками, слушаю сухой монотонный голос и понимаю: Давид стал мне чужим. Это больше не мой муж.