Книга Я тебе изменил. Прости, страница 63 – Инна Инфинити

— Подожди. Ты изменял Миле?

— Потише говори, — произносит почти шепотом.

Теперь моя очередь округлять глаза. Он это серьезно? По раскрасневшейся физиономии вижу — серьезно.

Друг читает на моем лице вопросы.

— Ну, несколько раз за двадцать лет брака было. Но ничего серьезного.

— Ты никогда не говорил.

— Да, а что об этом говорить? Ну было несколько раз. Это ничего не значило.

— Расскажи, — требую. Арбатов мнется. Не хочет. — Выпей для храбрости.

Но интерес к алкоголю теперь мы оба потеряли.

— Да нечего рассказывать, — снова с опаской поглядывает на Милу, будто она может услышать его шепот через весь двор. — Это были одноразовые акции без продолжения.

— И много таких одноразовых акций у тебя было?

— Ну, раза четыре за двадцать лет брака.

— До хрена, — искренне изумляюсь.

Я в шоке. Сергей и Мила всегда были образцовой семьей. А уж каким влюбленным соплежуем Серега был в институте, когда женился на Миле на втором или третьем курсе, я никогда не забуду. Мы ржали над ним всей группой. Он не ходил с нами тусоваться, а с букетом в зубах бежал встречать свою Милочку после занятий в университете.

— Да ну брось. Это же не постоянные любовницы и не вторая семья, как у твоего бати.

— И все-таки, — не унимаюсь. — Как и при каких обстоятельствах произошли твои одноразовые акции?

— Ой, да я не помню особо, — отмахивается. — Первый раз, по-моему, когда я в Америку переехал, а Мила еще нет. Я же там первые полгода один был, Мила не могла сразу со мной уехать. Несколько месяцев воздержания дали о себе знать. Выпил в баре пива, ко мне подсела какая-то девушка. Не помню уже ни имени, ни внешности. Так и произошло. Больше я ту девушку никогда не видел.

— А следующие акции?

— Да примерно такие же. Один раз был в командировке. Потом еще раз был во время второй беременности Милы, когда врачи запретили половую жизнь. И последний раз в Москве несколько лет назад, когда приезжал сюда без семьи. Итого за двадцать лет брака всего четыре раза. Это не много. И это не постоянные любовницы, которых я содержал и которые рожали от меня детей. Я даже имен тех баб не помню.

Я, блядь, аж не знаю, как реагировать. Если очень-очень честно, то хочется заехать лучшему другу по морде. Потому что его жену Милу я очень уважаю. И она точно не заслуживает такого дерьма.

Смотрю на жену друга. Молодая счастливая женщина. Муж — компьютерный гений, трое сыновей, сытая жизнь в Америке в собственном большом доме. Можно позавидовать. Но, оказывается, это лишь красивый внешний фасад. А Мила и не знает, что двадцать лет брака с Сергеем едет не в карете, а в тыкве.

— И у тебя ни разу не возникало желания признаться Миле? — поворачиваю голову обратно к Сергею.

— Я че, дебил, что ли. Если б я захотел уйти от Милы, то рассказал бы. Но я же не хочу уходить.

— Ну я вот рассказал Вере о своей одноразовой акции.

— И чего ты этим добился? Щас еще разведетесь. А если б промолчал, так бы дальше и жили. Она бы не узнала. Все было бы хорошо. Ты сам себе медвежью услугу сделал.

Шумно выдохнув, откидываюсь на спинку плетеного кресла. Я и сам много раз думал, что, может, не следовало рассказывать Вере. Зоя ей не донесла. А если бы донесла, то все равно доказательств у Зои нет. А так да, я сам себе оказал медвежью услугу. Просто потому, что патологически ненавижу такого рода ложь в отношениях. Потому что мой отец годами лгал моей матери, унес свою ложь в могилу, а она все равно потом узнала правду, и это убило ее.