Книга Я тебе изменил. Прости, страница 42 – Инна Инфинити

— Господи, Вера! Я тебя обыскался! Где ты была?

Давид в джинсах и куртке. Даже не разулся. Выглядит испуганным и встревоженным. Я гляжу на мужа и... ничего не чувствую. Специально долго гляжу, прислушиваясь к собственным ощущениям. Нет ничего. Ни чувства вины, ни угрызений совести. Но в то же время нет радости и ликования от того, что отомстила. Хотя секс с Тимуром не был намеренной местью Давиду. Я отдалась айтишнику не потому, что хотела досадить и причинить боль мужу, а потому что сама захотела близости с Тимуром и не увидела ни единой причины сдерживать себя.

— Что ты молчишь, Вера? Это просто кошмар какой-то. Я везде тебя искал, в лес ходил. Где ты была?

Должна ли я сказать Давиду голую правду?

«Я тебе изменила. Прости».

Признание крутится на кончике языка, но вслух не вырывается. Я пытаюсь призвать себя к совести, к чувству вины. Однако ничего нет. Вообще ничего. Как будто мое сердце превратилось в камень и больше не способно испытывать чувства. Как будто я стала роботом.

— Я гуляла, а теперь иду спать.

Я обхожу все еще перепуганного Давида и скрываюсь в спальне. Под дверью Майи не видно света, значит, дочка тоже спит. Раздеваюсь и ложусь в холодную постель. Муж заходит через несколько минут. Тоже раздевается. Наблюдаю за этим в темноте. Ловлю себя на том, что во мне больше не поднимается возмущение от того, что мы будем спать в одной кровати. Мне по фиг.

Давид ложится рядом со мной. Под одно одеяло. Здесь оно большое. Но не прикасается ко мне, хотя я на сто процентов уверена, что хочет.

— В понедельник я подам на развод, — тихо говорю.

Давид шумно вздыхает, я жду еще какой-нибудь реакции, но ее не следует. Он, наверное, думает, что я не серьезно. Но я серьезно.

Глава 23. Развод

В понедельник утром я еду не на работу, а в суд подавать на развод. Долго смотрю на здание, стоя у входа, пока не замерзаю настолько, что перестаю чувствовать пальцы ног. В помещении тепло, но меня бросает в озноб еще сильнее. По позвоночнику гуляют ледяные мурашки.

Мне не верится, что это правда. Не верится, что это действительно происходит со мной. Я еще помню наши счастливые будни и вечера втроем: я, Давид и наша дочка. Майя до сих пор пребывает в счастливом неведении. Но вернуть счастливое прошлое невозможно. Наша жизнь больше не будет, как прежде. Я не могу простить Давида. А сможет ли он простить меня? Думаю, нет, хоть и сказал, что разрешает изменить ему в отместку.

— Я хочу подать иск о расторжении брака, — говорю сотруднице суда. — Есть несовершеннолетний ребенок и совместно нажитое имущество.

Девушку ничуть не удивляет мое желание. Она просит меня немного подождать, а потом помогает с подачей иска. Основной камень преткновения — компания. Я хочу предложить Давиду поделить акции поровну, но при этом остаться на своих должностях. Он — генеральный директор. Я — руководитель юридической службы.

Да, после развода нам придется каждый день видеться и общаться по производственным вопросам. Ну что ж, надеюсь, мы достаточно взрослые и цивилизованные люди, чтобы справиться с этим испытанием. Сотрудники наверняка будут шептаться у нас за спиной. Пускай. Почешут языками и привыкнут.

Я приезжаю в офис ровно к планерке в двенадцать часов. Давид без настроения, разговаривает резковато, отчитывает начальницу отдела по работе с гостендерами за то, что при подаче заявки на конкурс допустили ошибку, и мы из-за этого не выиграли. Я нервно барабаню пальцами по столу и не поднимаю лица, чтобы не столкнуться взглядами с Тимуром. Он же, наоборот не сводит с меня глаз.