Книга Я тебе изменил. Прости, страница 34 – Инна Инфинити

И мы начали двигаться под музыку из колонок бара. В двенадцать ночи. Посреди широкого тротуара, по которому, несмотря на позднее время, сновали люди. Они налетали на нас, ругались, возмущались, что мы стоим посреди пути и не даем пройти. А мы не слышали. Мы танцевали.

Это было максимально странно, учитывая, что я совсем недавно пережила нападение грабителя. Мы крутились вокруг себя и смотрели друг на друга. Тонули друг в друге. Утопали с головой. Наши взгляды переплетались, связывались, образовывая крепкую неразрывную нить. Это было что-то совершенно необыкновенное и магическое. Как будто время остановилось. Как будто весь мир перестал существовать.

А потом хлынул дождь, холодный осенний дождь, из-за которого людей на тротуаре стало заметно меньше. А мы, как два идиота, продолжали танцевать. Моя сумочка вибрировала входящими звонками от мамы. Но я не слышала их и не чувствовала вибрации телефона.

«Это навсегда», вдруг подумала я, глядя в темные глаза моего спасителя.

Глава 19. Всё разрушил

Рядом с нами становятся еще несколько танцующих пар. Давид не просто держит меня за талию, а обнимает. Он склонился лбом к моей голове и такое ощущение, что дышит мною. Меня одолевает буря чувств. Объятия Давида приятны, но я не могу полностью утонуть в них. Такое ощущение, что между нами стоит другая женщина. Вот прямо здесь и сейчас, несмотря на то, что я вплотную к телу Давида. Я пытаюсь, но не могу избавиться от ощущения, что нас не двое, а трое.

Я блуждаю глазами по залу с гостями, пока мой взгляд не натыкается на Майю и Тимура. Они разговаривают у бара. Тимур взахлеб что-то рассказывает моей дочери, а она слушает его чуть ли не с открытым ртом. Готова поспорить на что угодно: Майя расспрашивает Тимура про учебу в Америке.

— Майя заявила, что хочет поехать учиться в США, — с возмущением выпаливаю Давиду.

Муж слегка отстраняется от меня, удивленно приподнимает бровь.

— С чего вдруг такое желание?

— Понятия не имею. Откуда она только взяла это.

— Ну если хочет, пускай едет. Сильно дорогой вуз она выбрала?

Оторопело таращусь на Давида.

— Ты в своем уме? — повышаю голос. — Никакой Америки.

— А что такого? Если ребенок хочет.

Я не могу поверить, что Давид это серьезно.

— Давид, ты понимаешь, что она будет одна не просто за тысячи километров от нас, а вообще за океаном!? На другом континенте! И это всего лишь в восемнадцать лет.

Муж смеется.

— Вера, нужно уметь отпускать детей.

— Я понимаю, но у всего должны быть разумные рамки. Я готова отпустить Майю в восемнадцать лет в другую квартиру, но не в другую страну и не на другой континент.

Я осуждающе качаю головой, а Давид лишь снисходительно улыбается, глядя на меня. Тимур закончил рассказ, Майя коротко что-то сказала, и айтишник пустился в новый длинный рассказ. Да она у него прям интервью берет и с таким восторгом смотрит. Меня охватывает злость на Тимура. Сейчас он распишет, какая Америка распрекрасная и еще больше подобьет Майю на отъезд туда. Замолчал бы уже, честное слово. Зачем он вообще с ней разговаривает? Или думает подобраться ко мне, заполучив расположение моей дочери? Это не сработает.

Когда заканчивается песня, я выпутываюсь из рук Давида и направляюсь прямиком к Тимуру с Майей. Нечего вешать моей дочке лапшу на уши.