Книга Я тебе изменил. Прости, страница 107 – Инна Инфинити

От сарказма Давида у меня скрипят зубы.

— Номер двухкомнатный, — бывший супруг пересекает гостиную, в которой мы находимся, и через перегородку переходит в спальню. — Поместимся как-нибудь.

Я снимаю ботинки и надеваю одноразовые отельные тапочки. Гостиная очень просторная: здесь диван, телевизор и большой круглый стол. В спальне кровать размера king-size и выход на балкон. Также в спальне вход в ванную.

— Спи на диване, — командую.

— Без проблем.

Ладно, мы здесь на пару дней. Завтра встречаемся с банкирами, а послезавтра утром улетаем домой.

— Дождь закончился, — Давид смотрит в окно. — Не хочешь погулять по городу и где-нибудь поужинать?

Мне кажется, или это действительно звучит как приглашение на свидание?

Глава 56. Свободна

Я решаю не включать лишнюю принципиальность и гордость, поэтому соглашаюсь на прогулку и ужин с Давидом. К тому же нам действительно есть, что обсудить: от завтрашних переговоров с банкирами до внезапно возникших проблем с алгеброй у Майи.

Как человек, опрометчиво на посмотревший погоду, я не взяла теплые вещи. А на улице холодно и промозгло. Из-за этого большой прогулки не получается, и мы с Давидом заходим в первый попавшийся ресторан.

— Ты хочешь нанять Майе репетитора по алгебре? — спрашивает Давид, когда мы садимся за круглый столик для двоих.

Ресторан светлый, теплый и уютный. После промозглой улицы я ёжусь и тру заледеневшие ладони.

— Пока у меня такой вариант, но я не знаю, насколько репетитор поможет. Дело ведь не в том, что Майя перестала понимать материал. А в том, что с этого года у их класса новый учитель, у которого ярая неприязнь ко всем детям. Другие родители в чате предлагают пожаловаться на нее директору.

Давид выглядит очень обеспокоенным проблемами Майи в школе, и мне приятно это видеть.

— Раньше ты так об учебе Майи не переживал, — замечаю.

— Ну раньше Майя была круглой отличницей и висела на доске почета, не было поводов для переживаний.

— Знаешь, а Майя не переживает об этом так, как мы. Говорит, алгебра не нужна ей для поступления, а золотая медаль нигде в жизни не пригодится. Кажется, наша дочь куда мудрее, чем мы.

Давид смеется, и я тоже заражаюсь его смехом. Потом он вмиг становится серьезным и глядит на меня так пронзительно, что внутри все сжимается.

— Как ты, Вера? — спрашивает с грустью.

У меня мороз по коже. Я понимаю: его вопрос гораздо глубже, чем просто банальное: «Как твои дела?». Под этим «Как ты, Вера?» скрывается намного больше смысла.

— Не знаю, Давид, — отвечаю честно. — Нормально, наверное.

— Наверное?

— Что ты хочешь услышать от меня?

— Правду.

— Какую?

— Ты счастлива?

Официант ставит перед нами блюда. Я опускаю глаза в свою тарелку. Аппетит резко пропал.

— Счастлива ли я, что развелась с тобой? Ты это имеешь в виду?

— Да.

Я задумчиво накалываю на вилку кусочек курицы и отправляю в рот. Медленно жую. Думаю над вопросом. Давид к своей еде не притрагивается. Напряженно ждет от меня ответа.

— Я развелась с тобой не для того, чтобы это сделало меня счастливой. А потому что я не видела для себя другого варианта. Я не смогла простить тебя, Давид. И не могу до сих пор.

Я осмеливаюсь поднять на бывшего мужа лицо и вижу боль в его глазах.

— А ты хотя бы пыталась?

— Ну я же подала на развод не на следующий день после твоего признания, а через полтора месяца. Это достаточный срок, чтобы обдумать ситуацию и принять взвешенное решение.