Книга Помнишь, я тебя любила? Забудь!, страница 33 – Инна Инфинити

Мерзавец уже во всю сопит, а я лежу и думаю о том, как докатилась до этого дна. Сначала шесть лет пряталась от Саши, а теперь нанимаю фальшивого парня, чтобы Саша не думал, что я его до сих пор люблю. А фальшивый парень вдобавок ко всему еще оказывается мерзавцем, который меня шантажирует.

Зачем я все это делаю? Неужели я до сих пор люблю Сашу?

В глазах предательски начинает щипать, поэтому я закусываю губу. Не хочу лить слезы в подушку при Глебе. Еще проснется.

Проходит, наверное, полчаса, когда я понимаю, что спать не хочется совершенно. Я тихо встаю с кровати, на цыпочках направляюсь в ванную, аккуратно закрываю за собой дверь и переодеваюсь в домашнюю одежду. Затем так же тихонько выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж. Там я обуваю ботинки, надеваю пальто и выхожу из дома.

Фонари не горят, но двор вполне освещается лунным светом. Я обхожу Сашину машину и вижу перед собой небольшой сад с беседкой. Фруктовые молодые деревья стоят полуголые с редкими желтыми листьями. Я брожу недолго по саду, а затем направляюсь в беседку. Сажусь на лавочку и просто смотрю в небо. Оно затянуто тучами. Завтра ливанет дождь.

Я слышу, как за моей спиной открывается дверь дома, а потом ко мне стремительно приближаются до боли знакомые шаги. Хмыкаю про себя. Прошло столько лет, а я до сих пор помню, как он ходит.

— Чего не спится, Котенок? — Саша садится рядом со мной на лавку.

— Выспалась во время фильма. А ты?

— Бессонница.

— И часто она у тебя?

— Нет. Сегодня первый раз за очень долгое время.

— Из-за чего?

— Из-за тебя.

Он говорит это и поворачивает голову ко мне. Я продолжаю смотреть прямо перед собой, а потом все же перевожу глаза на Сашу. Мы сидим вплотную друг к другу.

— Неужели ты совсем не вспоминала меня эти годы? — Тихо спрашивает.

— Да нет, почему. Вспоминала.

— Но не скучала, — скорее констатирует факт, чем спрашивает.

Я пожимаю плечами.

— Если так посмотреть, то мы всего два года знали друг друга. Оба были детьми еще. Просто наши родители однажды поженились, собрали нас и объявили, что мы теперь брат и сестра…

— Вот только мы не брат и сестра, — говорит довольно резко, перебивая меня.

Внутри снова все начинает трепыхать. К чему идет этот разговор? Я тяжело сглатываю.

— Я знаю. У меня нет родных братьев и сестер.

— А у меня есть сестра. И это не ты, а дочь моей мамы и ее второго мужа немца.

Мне категорически не нравится этот разговор.

— Ладно, Саш, я попытаюсь все-таки уснуть.

Я быстро встаю с лавочки и направляюсь в дом.

— Почему ты не отвечала на мои звонки? — Кричит мне вслед.

Но я лишь ускоряю шаг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пироженкааа, просыпааайсяяя, — кто-то мягко щекочет меня под ребрами.

Я лениво сбрасываю с себя чужую руку и размыкаю веки. Первое, что я вижу — Глеб в паре десятков сантиметров от меня. Тут же распахиваю глаза и отскакиваю от него на край кровати. Мы с ним всю ночь спали так близко друг к другу?

— Доброе утро, Пироженка. Как спалось?

Я тру глаза и восстанавливаю в голове события вчерашнего дня.

Машина дача.

Глеб типа мой парень.

Разговор с Сашей в беседке.

От последнего воспоминания мне становится не по себе.

— Нормально, — зеваю. — А тебе?

— Если не учитывать того, что ты отбирала у меня ночью одеяло, то тоже нормально.