Книга Помнишь, я тебя любила? Забудь!, страница 111 – Инна Инфинити

Но почему она не может позвонить Глебу сама? Что за странная формулировка просьбы: «Скажите Глебу, что приходила Соня, пусть мне позвонит». Ну позвони сама. Код от домофона знаешь, всех жителей квартиры знаешь, а позвонить сама не можешь? Значит, не может.

Последняя мысль немного приподнимает мой дух, и я более-менее успокаиваюсь. Да и вообще, мало ли кто это. Может, дальняя родственница. Троюродная сестра какая-нибудь.

Я выключаю плиту и иду собираться за близнецами. По дороге домой дети без умолку хвастаются своими пятерками, они оба круглые отличники. Вообще, Арина и Даня — очень умные дети. Но у Дани мне больше нравится характер. Он более спокойный. А вот Арина — вылитая Глеб, его женская версия. Представляю, какой она станет в нашем с Глебом возрасте. Морочить парням голову будет только так.

Я кормлю детей супом, а потом убираю за ними посуду. Арина ушла в детскую комнату, Данил сидит тут на стуле и играет в игру на телефоне, а я орудую губкой в раковине и непроизвольно снова возвращаюсь мыслями к сегодняшней гостье.

— Даня, — зову ребёнка.

— Что? — Он отрывает глаза от телефона и смотрит на меня.

— А ты случайно не знаешь, кто такая Соня?

Он широко улыбается.

— Это девочка, которую любит Глеб.

Мое сердце падает в пятки вместе с тарелкой в раковину. И разбивается на такие же осколки, как и эта тарелка.

Ровно в этот же момент хлопает входная дверь, и Глеб кричит на всю квартиру: «Я пришёл».

Даня подскакивает встречать брата, а я стараюсь быстро убрать из раковины осколки. Одно неуклюжее движение, и осколок проходится по пальцу.

— Ай! — Кровь сачится из раны, и я подставляю ее под струю воды.

— Пироженка, ты порезалась? — Глеб подходит сзади и целует меня в щеку. Но сейчас мое тело не откликается на его поцелуи. Мне едва хватает сил сдерживать слезы.

— Все в порядке.

Он рассматривает рану.

— Не глубоко, давай заклеем.

Глеб уходит и через минуту возвращается с пластырем. Заклеивает мне палец, а потом крепко обнимает и целует несколько раз в губы.

— Соскучился по тебе.

Я автоматически отвечаю на его поцелуи, говорю в ответ «И я по тебе», а сама вижу и делаю все будто через пелену.

— Я быстро поем и снова надо уехать в мамин магазин.

— Хорошо, — я накладываю ему суп.

— Маму выпишут послезавтра.

— Хорошо.

Я ставлю перед ним тарелку и возвращаюсь к раковине собрать осколки и домыть посуду. Глеб что-то говорит, а я не слушаю, в висках пульсирует только одно:

Это девочка, которую любит Глеб.

Вспоминаю ее. Белые волосы до локтя, большие голубые глаза, слегка вздернутый нос, пухлые губы, белоснежная улыбка. Она будто фотомодель.

Я подхожу к окну и облокачиваюсь на него спиной. Пристально смотрю на Глеба.

— К тебе приходила какая-то Соня и просила передать, чтобы ты ей позвонил.

Я ожидаю от него какой угодно реакции на мои слова: удивления, стеснения, чувства вины передо мной. Что угодно, кроме того, что он продолжит есть суп с таким же невозмутимым видом, как и до того, как я рассказала ему о приходе этой девушки. Он не бросил на меня ни удивленный, ни виноватый взгляд. Просто продолжает есть, как и ел.

— Что-нибудь еще говорила? — Спрашивает секунд через десять.

— Нет.

— Ясно. — Встаёт со стула и включает чайник. — Будешь со мной чай? — Сама невозмутимость.