Книга Сводный брат бесит, страница 77 – Инна Инфинити

— Садись на любое свободное место, — говорит учительница алгебры, которая ведет сейчас урок моему классу.

Я прохожу мимо пялящихся на меня мальчиков и девочек и сажусь за последнюю парту. Все обучение в интернате на английском, хотя в этой части Швейцарии говорят на французском.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Новые одноклассники на протяжении всего урока бросают в меня любопытные взгляды, шушукаясь между собой.

— Откуда ты? — как только звенит звонок ко мне подходит темноволосый и черноглазый парень. Проходится по мне оценивающим взглядам.

У меня складывается впечатление, что он кто-то типа местного короля. Вальяжно жует жвачку, из кармана серых брюк выпирает пачка сигарет.

— Из России.

Удивляется.

— У нас очень мало русских. Я Алекс, — протягивает мне руку, которую я безразлично жму. — Из Испании.

— Приятно познакомиться, Алекс из Испании.

За его спиной становится второй парень, потом третий. Следом подходят две девочки.

— Это Рикардо и Стефан, — представляет мне парней. — А это Викки и Джоанна, — знакомит с девчонками. — Мы все из Испании.

— Приятно познакомиться.

Девушка с черными кудрями и темно-карими глазами делает ко мне шаг. Улыбается по-доброму и беззаботно.

— Можно я буду называть тебя Дани? У нас в испанском языке это сокращенно от Даниэля.

— Называй, — пожимаю плечами.

Алекс закидывает руку на плечи Викки и прижимает к себе. Девчонка тут же обвивает парня за пояс.

— Тебя поселили с нами, — мрачно говорит один из парней. Рикардо, кажется.

— Здесь разве не у каждого своя комната? — удивляюсь.

— Нет. Живем по двое или по трое. Ты у нас со Стефаном третий.

— Понятно. Извините.

— Найдешь себе потом девчонку и сможешь поселиться с ней, — говорит со смешком Алекс и еще крепче сжимает в своих руках Викки.

— В смысле? — удивляюсь еще больше.

— В прямом.

Джоанна цокает и закатывает глаза.

— Просто Алекс и Викки недавно съехались в одну комнату, теперь Алекс всем это навязывает. Пойдем, я покажу тебе школу, — и девушка хватает меня за руку и ведет на выход из класса. — У нас есть десять минут до следующего урока.

Так я начинаю учебу в элитном интернате под швейцарской Женевой и завожу новых друзей. Алекс, Рикардо, Стефан, Викки и Джоанна за четыре года становятся моей семьей.

Дисциплина и военный порядок, отец говорил?

Хотелось бы мне увидеть выражение папиного лица, если он узнает, что на самом деле происходит в элитном закрытом интернате для богатых детей.

Я общаюсь с отцом по телефону не чаще раза в месяц и максимум пять минут. За четыре года учебы он навещает ко мне два раза, обе наши встречи длятся не более получаса. Сам я домой не приезжаю. Причина одна — мне не к кому приезжать. Отца я видеть не хочу, а больше у меня в России никого нет. Каждые каникулы я провожу в Испании у друзей.

Но с Джоанной у нас больше, чем дружба. Через год мы начинаем встречаться, а под конец школы живем в одной комнате, потому что учителям на самом деле глубоко наплевать, кто с кем живет.

Это определенно самые лучшие и самые яркие четыре года моей жизни, и я даже благодарен отцу за то, что он отправил меня сюда учиться.

По ночам я смотрю на спящую Джоанну и вспоминаю Машу, которая продолжает сидеть занозой в сердце. Время идет, а у меня до сих пор ноет в груди, когда я вспоминаю Машку. Не знаю о ней никаких новостей, она удалила меня отовсюду из друзей и добавила в черные списки. Неизвестность мучает, я перебрал уже тысячу возможных причин такого ее поведения, но так и не нашел ответа.