Книга Сводный брат бесит, страница 108 – Инна Инфинити

Возвращаюсь к себе и покупаю билет на самолет до Мадрида. Долго кручу в руках телефон, набираясь смелости позвонить. Все-таки заставляю себя нажать кнопку вызова.

Гудок, второй, третий…

— Дани? — слегка удивленный голос Джоанны.

— Привет, — хриплю, чувствуя себя последней сволочью на земле.

Джо издает саркастичный смешок.

— Что заставило тебя набрать мой номер?

Она обижена. И, черт возьми, имеет на это полное право. Больше месяца я вел себя, как конченный козел, игнорируя ее звонки и сухо отвечая на сообщения.

— Я завтра прилечу в Мадрид. Нам надо поговорить.

В трубке слышится ее тяжелое дыхание. Обида девушки передется мне сквозь тысячи километров между нами, и сердце начинает неприятно щемить за то, как я с ней поступил.

— Ладно, — наконец-то отвечает. — Это будет конец, да?

— Давай поговорим. Я тебе все объясню.

— Я и так уже все поняла.

— Я хочу поговорить с тобой лично, не по телефону.

— Какое благородство, — с сарказмом. — Во сколько ты прилетаешь?

— В двенадцать.

— Буду ждать тебя в два часа в том кафе у моего дома, в котором мы всегда завтракали.

— Хорошо.

Джо снова молчит, и это молчание красноречивее всех слов.

— До завтра, Джо, — первый прерываю тишину.

— До завтра, Дани.

После разговора с Джоанной я еще долго пялюсь в одну точку на белой стене. Прокручиваю в голове наши четыре года в интернате, наши дни и ночи вместе, наши каникулы у нее в Испании и поездки по Европе. Джо очень близкий мне человек, и мне безумно больно так с ней поступать. Но, увы, в этих отношениях она была мне больше подругой, чем девушкой. И я никогда не полюблю Джоанну той любовью, которой я люблю Машу.

И все-таки, несмотря ни на что, я безумно благодарен отцу за то, что он отправил меня учиться в интернат. Это было лучшее время в моей жизни, лучшие четыре года.

Теперь мне надо сообщить папе, что я уезжаю. Мы почти не разговаривали с ним после случившегося. Я только еще раз коротко пересказал ситуацию его пиарщикам и политтехнологам, когда они готовили официальное заявление от папиного имени. Он тогда смотрел на меня уничижительным взглядом. Но ничего не сказал и после не пришел ко мне разбираться.

Я стою перед дверью его кабинета и вдруг чувствую себя четырнадцатилетним мальчишкой, который набирается смелости, чтобы постучать. Непроизвольно смеюсь, ловя это дежавю. Делаю глубокий вдох, прогоняя воспоминание, и бью несколько раз по дереву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Войдите.

Переступаю порог. Он поднимает на меня взгляд и тут же опускает его в бумаги. Я сажусь напротив его стола.

— Мне завтра надо слетать в Испанию.

— Зачем?

— Поговорить с моей девушкой.

Поднимает на меня лицо.

— Я уже запутался в твоих девушках: Джоанна, Дарья, теперь Мария, я так понимаю?

— Даша была просто подругой, — комментарий про Машу я решаю проигнорировать.

— Которая у тебя ночевала.

— Она ночевала в комнате для гостей.

Я начинаю злиться. Какое ему вообще дело до моей личной жизни и с кем я встречаюсь?

— Короче, пап, у меня завтра самолет в Мадрид, — нетерпеливо говорю. — Вернусь послезавтра. Это все, что я хотел тебе сказать.

— А что в университете?

Надо же, ему интересно. Впрочем, наверное, он боится, что если меня отчислят, то это ударит по его рейтингу.

— Я все уладил с деканатом. Меня не отчислили.