Книга Измены наших любимых, страница 43 – Лия Султан

— Понятно. Как родители?

— Хорошо. Твои?

— Папа умер год назад.

— Сочувствую. Иманды болсын.

Кадыр промолчал, но ей было неуютно от того, что он не уходил, а рассматривал ее.

Она ведь тоже не та, что четыре года назад. Той влюбленной женщины, которая страдала по мужу, выкинувшему ее на улицу, больше нет. Она не смотрела на него с восхищением и трепетом, как в первые годы замужества. Но она помнила каждое обидное слово в свой адрес, пощечину, после которой горела щека, разбитый ноутбук, как и разбитые надежды.

Всё, что она выстрадала вчера, сегодня придавало ей сил, чтобы справиться с любой бурей. Время вылечило ее раны, оно было ее союзником в том непроглядном одиночестве и боли. Оно же помогло ей собрать себя по кусочкам и измениться не только внутренне, но и внешне.

Ее волосы стали короче — чуть ниже плеч. Теперь она делала легкие волны с помощью “Дайсона”. На ней были голубые джинсы, футболка в красно-белую полоску, балетки и сумочка, перекинута через плечо. Легкий макияж, темно-ягодный оттенок на губах, здоровый румянец на щеках. Она выглядела моложе своих тридцати трех.

Лаура похудела с их последней встречи, изменилась, вся светилась изнутри до того момента, пока Кадыр ее не окликнул. Как в тот вечер в кинотеатре, когда он выцепил ее одну из всей толпы и подошел познакомиться.

Эти метаморфозы в бывшей жене Кадыр заметил издалека, когда тоже прогуливался по магазину. Сидеть в бизнес-лаундже надоело и он захотел размяться. И вдруг она — женщина из прошлого. Не поверил сначала, что перед ним Лаура. Присмотрелся. Надо же: четыре года жили в одном городе, а встретились в стамбульском аэропорту. Судьба, конечно, злодейка.

Он наблюдал за ней, когда она стояла боком и разговаривала с девушкой, улыбалась, смеялась. Внезапно понял, что хочет окликнуть, чтоб обернулась, посмотрела на него. Зачем, сам не понимал. Он ведь помнил, как тогда в квартире они кричали друг друга, как он ее ударил, хватал за горло, швырял по гардеробной. Тогда его не трогали ее слезы. Потом, спустя время, Кадыр иногда вспоминал о бывшей жене и о том, что сделал. Когда остыл, подумал, что надо было все-таки оставить ей хотя бы машину. Та было бы честно с его стороны, потому что она была из салона и стоила, как однушка на окраине. А еще злился, что Лаура вообще всплывает в мыслях, но списывал это на то, что они с Диной жили в той же квартире. Потом они с женой и дочерью все-таки переехал в дом за городом, так как девочке нужно было больше бывать на свежем воздухе.

— Летишь куда-то или наоборот домой? — спросил неожиданно и для себя, и для нее.

— Я была со съемочной группой на фестивале в Каннах, здесь пересадка.

Ей так хотелось крикнуть ему в лицо: “Я все-таки смогла! Ты смеялся, а у меня получилось!”

— Я — из Берлина. По делам ездил. Мы, наверное, одним рейсом летим.

— Наверное, — вздохнула она. — Мне надо идти. Прощай.

— Да, и мне тоже.

Хотя на самом деле никуда ему не надо было. И всё это было странно: их внезапное столкновение здесь, короткий, напряженный диалог, ее ничего не выражающие глаза и его необъяснимое желание задержать ее.

Какая-то неуловимая тоска по прошлому, где он был на восемь лет молод, захлестнула так некстати. Зачем? Почему? И что вообще происходит?

Кадыр закашлял и спрятал рот в изгибе локтя. Ох уж этот коварный вирус, который он недавно подхватил от дочери. Она уже поправилась, а вот он все еще продолжал кашлять. А все сигареты, от которых он никак не может отказаться, сколько бы Дина не просила.