Книга Вторая жена поневоле, страница 54 – Лия Султан

Посмотрев напоследок на звёзды, я прошу Всевышнего простить меня и указать правильный путь. Затем я встаю и возвращаюсь в дом. В гостиной свет выключен, только мерцающий свет телевизора рисует на стенах движущиеся тени. Я останавливаюсь в дверях и вижу, что Алихан раздвинул диван и устроился там с мальчиками.

Он лежит в центре, Омар прижимается к его правому плечу, Арман — слева, его голова покоится на животе дяди, а нога, та самая, которую мы лечим, вытянута и укрыта пледом.

Они смотрят мультфильм, и Омар шёпотом его комментирует и тихо смеётся. Арман почти спит, только иногда вздрагивает, когда на экране что-то происходит.

Алихан смотрит на экран, но я чувствую, что он знает о моём присутствии. Он не поворачивает головы, не меняет позы, просто продолжает лежать. Я оставляю тазик в ванной и иду в спальню. Думаю о том, что, если дети уснут, то не надо переносить их в кровати и будить. Пусть уже до утра так спят.

Сажусь перед зеркалом, снимаю с волос резинку и беру расчёску. Я медленно провожу расчёской по волосам, начиная от самых кончиков. Тёмные пряди волной ложатся на плечи, мягко скользят между пальцами. В комнате тихо, но из приоткрытого окна доносится стрекот сверчков.

Я долго смотрю в зеркало, пытаясь увидеть себя чужими глазами, но счёт не в мою пользу.

Я думаю о Зарине. Красивой, ухоженной, белокожей жене Алихана. Она кажется женщиной совсем другого мира. Образованная, уверенная в себе алматинка, воспитанная в достатке. Она гордо несёт себя и в своём гневе абсолютно права.

А я лишь девочка из далёкого аула. Без диплома, поддержки собственной семьи, с загрубевшими ладонями. Со смуглой кожей, которую солнце каждый год окрашивает ещё темнее.

Я осторожно провожу ладонью по своим волосам и думаю: почему же тогда?

Почему Алихан смотрит именно на меня так, что у меня сердце сбивается с ритма? Почему его взгляд порой задерживается на мне на несколько долгих секунд, словно он забывает обо всём вокруг? Почему каждый раз, когда наши пальцы случайно соприкасаются, он не спешит отдёрнуть руку, а я потом ещё долго чувствую тепло его кожи?

Неужели я всё это придумываю?

Или это действительно происходит?

Мой взгляд невольно опускается на туалетный столик, где стоит подаренная им шкатулка.

Отложив расчёску, беру её в руки и провожу кончиками пальцев по гладкой крышке, которую медленно открываю. Раздаётся тихая, почти сказочная мелодия. Балерина оживает, начинает кружиться.

Улыбка трогает губы, а через несколько секунд музыка заканчивается, и фигурка замирает. Хочу ещё посмотреть на неё, снова закрываю крышку и почти сразу открываю её ещё раз.

Я смотрю на неё, забывая на мгновение обо всём, пока в дверь негромко не стучат.

Вздрогнув, торопливо захлопываю шкатулку и поднимаюсь.

За дверью стоит Алихан.

— Дети уснули, — говорит он вполголоса, будто боится их разбудить. — Что делать?

— Пусть там и останутся.

Он согласно кивает и задерживается на моём лице.

— Я покурю во дворе. Поговорим потом?

— Да, хорошо. Я сейчас подойду.

Получив моё согласие, Алихан уходит, а я прикладываю руку к груди, под которой происходит нешуточная борьба.

Когда я через несколько минут выхожу на террасу, то вижу Алихана, стоящего ко мне спиной. Одна рука лежит на деревянных перилах. В другой — сигарета. Он делает глубокую затяжку, запрокидывает голову, а затем медленно выпускает дым в небо. Несколько серых колец растворяются в прохладном ночном воздухе. Стряхнув пепел в тяжёлую стеклянную пепельницу, он поворачивает голову, услышав мои шаги.