Книга Вторая жена поневоле, страница 35 – Лия Султан

Плов я подаю, как принято на юге, с соблюдением традиций узбекской кухни: выкладываю его на общее большое блюдо, сверху помещаю крупные куски нежного мяса, цельные головки чеснока и нут.

Рядом ставлю две тарелки со свежим салатом «Ачучук» из тонко нарезанных томатов и лука, который всегда подают к плову.

Дети клюют немного и просятся выйти, посмотреть мультфильмы на большом телевизоре, как они его называют. Алихан встаёт, чтобы перенести Армана, но я его опережаю:

— Сидите, я сама.

Наши взгляды вновь пересекаются, когда я поднимаю на руки сына. Глядя на меня, кайнага кивает и опускается на стул.

Возвращаюсь я через пару минут и снова сажусь напротив него.

— Очень вкусный плов, — говорит внезапно Алихан, опустив ложку на край лягана. — Такой я давно не ел. В Шымкенте раньше было одно кафе, там делали точно так же.

Это воспоминание о родном городе заставляет меня улыбнуться, потому что Шымкент славится своей кухней, особенно шашлыком, бешбармаком и пловом. Это очень гостеприимный и зелёный город. В нём прошла моя нелёгкая юность и последние годы. Второй день в Алматы, а я уже скучаю по Шымкенту.

— Когда я училась в колледже лёгкой промышленности, подрабатывала официанткой. В девяносто восьмом, — рассказываю после недолгой паузы. — Там повар-узбек - Алик-ака рассказывал, в чём секрет вкусного плова. Я запомнила.

Алихан смотрит на меня исподлобья, а лицо его в один миг делается серьёзным и задумчивым. Мне бы скрыться от этих чёрных глаз, что в душу заглядывают без спроса, но вместо этого я протягиваю руку и спрашиваю:

— Ещё чаю?

Алихан кивает и протягивает мне широкую ладонь, в которой лежит пиала. Когда я принимаю её из его рук, наши пальцы соприкасаются, и впервые за всю свою жизнь по телу пробегает электрический разряд, о котором я читала в книжках, но никогда не испытывала. Это лёгкое покалывание в кончиках пальцев поднимается выше, к запястью, и проникает под кожу.

Поставив пиалу на стол, наливаю в неё чай и протягиваю обратно, думаю лишь о том, что всё это неправильно. Он хоть и мой муж перед Всевышним, но я не чувствую себя его женой. Особенно после того, как я видела его законную, единственную жену.

— Асель, — зовёт Алихан, — завтра Жандос отвезёт вас в реабилитационный центр. В десять утра у вас приём у Алексея Владимировича. Мне сказали, он лучший. Быстро поставит на ноги Армана.

— Правда? — загораюсь я и прикладываю руку к груди. — Рахмет, кайнага.

Брови мужчины дёргаются у переносицы от того, что я всё ещё напоминаю ему о статусе, но это вышло не специально.

— Спасибо большое. Я… — слова застревают на полпути, потому что я даже не знаю, что ему сказать. — Когда Арман вернётся к прежней жизни, я, наверное, с ума сойду от счастья. Честно.

— Не надо сходить с ума, — уголок губы слегка потянулся вверх. — Всё будет хорошо.

Эти неожиданные слова он говорит спокойно и уверенно, но снова глядит мне в глаза, будто хочет и мне передать эту веру. Я смотрю в его суровое лицо и внезапно осознаю, что вижу его совсем другим, не таким, как прежде.

— Завтра утром как раз пятница, я сделаю шелпеки, — сообщаю ему, словно это будет иметь для него хоть какое-то значение.

Шелпеки - это тонкие лепешки, которые обжариваются в раскалённом масле. У казахов существует священная традиция готовить ровно семь лепешек, их называют "жеті нан", обычно по пятницам или в дни поминовения предков. Их раздают соседям, родственникам и нуждающимся с молитвами - дуа - за упокой усопших и благополучие.