Книга Вторая жена поневоле, страница 25 – Лия Султан

Омар выскакивает с другой стороны и бежит к дому. Задрав голову, он смотрит на всё восторженно, а потом показывает пальцем на пандус и спрашивает:

— Ага, а это что?

— Это для твоего брата, — отвечает Алихан, и в его голосе я слышу спокойную уверенность. — Чтобы ему было удобно.

Стоя посреди двора, я впитываю каждую его деталь, смотрю в окна, на крышу, представляю, как буду накрывать на стол на террасе.

Омар уже бежит по дорожке к беседке и кричит что-то восторженное. Арман медленно осматривает всё вокруг, его глаза расширены, на губах робкая, но счастливая улыбка.

— Мама, это правда наш дом? — спрашивает он робко.

Я подхожу к нему, опускаюсь на корточки и глажу по голове.

— Это дом Алихан-ага.

— Это ваш дом, Асель, — твёрдо поправляет меня Алихан.

Подняв глаза, смотрю на него снизу вверх и вспоминаю его слова о махре.

— На следующей неделе поедешь со мной переоформить его, — снова строгость в голосе и уже привычное напряжение между нами.

Лучше ему не перечить и согласиться, что я и делаю.

— Пойдёмте в дом, покажу вам всё, — велит Алихан.

Назвать его мужем я пока не могу даже в мыслях — не получается переступить через себя.

Мы входим внутрь, и кажется, что я перемещаюсь из одного сна в другой. Гостиная - огромная, светлая, с высокими потолками и панорамными окнами, в которые льётся солнце. Мебель новая, насыщенного серого цвета: диван, два кресла, журнальный столик, торшер. На полу - мягкий ковёр с высоким ворсом. Напротив дивана - большой телевизор, а на стене сбоку висит картина - горный пейзаж с елями и низкими облаками. В углу - большой фикус в кадке. Всё новое, пахнет деревом, свежестью, чистотой.

Я иду дальше и попадаю на кухню. Гарнитур коричневый, деревянный, с красивыми ручками. Несколько верхних шкафчиков с прозрачными дверцами, через которые видно аккуратно расставленную посуду. Помимо этого, есть встроенная плита, духовка, вытяжка, каменная столешница, на которой стоит ваза с фруктами. Я провожу ладонью по гладкой поверхности и представляю, как готовлю здесь, как пахнет свежим хлебом, как дети сидят за большим обеденным столом.

— Нравится? — раздаётся за спиной хриплый голос.

Вздрогнув, резко оборачиваюсь. Алихан стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку.

— Да. Очень красиво… Я такое видела только в кино.

Он безмолвно смотрит на меня, но в его взгляде я не вижу прежней суровости. Отведя глаза, продолжаю осматривать кухню, а затем выхожу и иду по длинному коридору. Открываю первую дверь — детская. Две кровати, письменный стол, шкаф с игрушками, которые, видимо, только недавно купили. На стенах — яркие обои с планетами и звёздами. У моих мальчиков наконец-то будет своя большая комната.

— А здесь что? — спрашиваю Алихана, показывая на дверь в конце коридора, у окна.

— Спальня, — отвечает он и нажимает на ручку. — И напротив ещё одна. Гостевая.

Спальня большая, светлая, с широкой кроватью, застеленной покрывалом. У окна - туалетный столик с зеркалом, рядом - платяной шкаф. Есть даже отдельная ванная. После квартиры и тесной, тёмной времянки такая спальня - как покои королевы.

Стоит мне подумать об этом, как я получаю удар под дых от совести. Она, как ёжик, выпячивает свои иголки и тут же сворачивается в груди колючим клубком. Я смотрю на эту кровать, стены, нежные занавески и понимаю, что за всё это заплачено чужой болью.