Книга О мой Босс! Монстр для разведенки, страница 93 – Евсения Медведева

— Не могу же я ударить мордой в грязь перед столь требовательной к мужчинам дамой? — Он улыбнулся, стянул бейсболку и отточенным движением растормошил свои тёмные волосы. Они были влажными у корней, и от этого движения в лицо ударило облако жара.

— А вы пытаетесь произвести на меня впечатление?

— А ты нет? По возвращении набью тату с твоей задницей на запястье… правой руки, — вдруг Мостраков расхохотался, да так расслабленно, по-мальчишески, что ли!

Он будто сбросил все оковы, всю броню взрослого и солидного мужчины. В его глазах полыхнули искорки веселья, а бровь взмыла вверх, образуя неглубокие морщины на его лбу.

— Ты правша… — протянула я и повторила взлёт брови, еле сдерживая предательский румянец. — И что-то мне подсказывает, что правой рукой ты не только контракты подписываешь.

— Умная женщина… Умная, — прохрипел Мостраков, а после поелозил бедрами по скамейке и обернулся, глядя в рыхлую туманность, застрявшую среди горных склонов. — Идём… У нас ещё час пути. И если ты не хочешь провести это время на моём плече, то соберись и топай дальше. Чем раньше доберемся, тем больше времени останется на сон.

Хочу… А что если я хочу провести этот час на его плече?

Но вслух, естественно, я этого сказать никак не могла. Мне гордость не позволяла проявлять свой интерес к мужчине, во всяком случае, до того, как он продемонстрирует что-то большее, чем простые слова. Этому их с детства учат инстинкт и мать природа… Мой старший брат, Тиша, взрослел у меня на глазах, и я видела, как он оттачивает своё мастерство соблазнения на практике. С прискорбием должна признать, но если мужик не научится трепать языком, то у него не сложится жизнь… ни в сексе, ни в дружбе, ни в работе.

Это был не час… Это была бесконечность! Холодная, промозглая и безумно ветреная. Если и раньше порывами меня то прижимало к скалам, то заставляло ускориться на резких петлях тропы, то теперь, когда солнце село, и температура упала чуть ли не до нулевой отметки, я уже думала не о том, чтобы отдохнуть и попить холодной водички. Я думала о горячей ванне, курином бульоне и пушистом пледе.

Промежуточной станцией, которой меня так пугал Мостраков, оказался кемпинг. Пока Дима ушёл договариваться о номерах, я, громко стуча челюстью, обошла каждый его уголок, пытаясь отыскать Горозию. Однако либо он был в другом здании, либо уже ушёл спать… Но если я начну вторгаться в номера, то шанс на сделку станет ничтожным. И от этой идеи пришлось отказаться. Я с грустью посмотрела на чёрное пятно вершины, приняв факт, что восхождения не избежать.

Этому маршруту не один десяток лет. Сначала туристы доползают до этой промежуточной точки, отдыхают, адаптируются, а после по команде совершают ночное восхождение, чтобы увидеть рассвет.

Ветер становился все злее, он пронизывал меня насквозь, ветровка не спасала, а про легинсы я и вовсе молчу. Мне бы надеть толстовку, но для этого придётся раздеться…

Б-р-р-р-р… Я прогнала мысли из головы и на всякий случай обошла и открытое пространство возле кемпинга, где устроились туристы, не желающие платить неприлично огромные деньги за кров и относительный комфорт.

Но сейчас от усталости я готова была уснуть даже в дырявой палатке.

Наверное, поэтому новость о том, что и в этом пристанище нас с Мостраковым ждёт одна комната на двоих, удивила не так чтобы очень сильно. Первый раз – шок, второй – гнев, а третий раз – это уже смирение.