Книга О мой Босс! Монстр для разведенки, страница 8 – Евсения Медведева

— Пап, а кто делал в бабушкиной квартире ремонт? — сходу выпалила я, забыв поприветствовать любимого родителя.

— Доброе утро, дочь, — он явно опешил от утреннего допроса, в его голосе слышался укор, и мне стало стыдно. — Марат, вроде, я не помню. А что случилось?

— Пап, а что, из спальни была дверь в соседнюю квартиру?

— Была когда-то, — он растягивал звуки, явно пытаясь понять, к чему я клоню. — Но мы её забили и зашили.

— А чего вы её не заложили-то, я не могу понять? — захныкала я, падая на диван. — Представляешь, там какой-то сосед объявился, а ночью то ли в потёмках, то ли в пьяном угаре открыл эту дверь! Этот монстр проломил стену!

— Какой сосед?

Я была в бешенстве, отец беспокоился не о стене и не о чести своей дочери, его почему-то сосед волновал!

— Мостраков, что ли? Димка?

— Монстр! Он настоящий монстр!

— Ничего себе, какого к нам дяденьку занесло, — присвистнул папа. — Милка, а ты что, его не помнишь?

— Кого?

— Как кого? Ну Диму Мостракова… Ты ему в любви признавалась и обещала выйти замуж, когда вырастете, — вдруг отец начал заливаться смехом. — Он с парнями мяч гонял, а ты во время прогулки в детском садике кричала, когда к нему девчонки подходили.

Смех отца лупил по вискам, где и без того было шумно, больно и гуляло эхо. Даже когда я напрягала извилины, то ничего из того, что рассказывал отец, не всплывало. Какой ещё Димка? Какой садик? Какая, к черту, женитьба?

— Пап, а что ты смеешься? Это, конечно, здорово, что стену пробил знакомый тебе мужик, но вообще-то мне было страшно! Нет у меня стены, телевизора и моих милых обоев… Ну где я сейчас такие найду?

О том, что этот придурок уснул в моей кровати, я почему-то решила умолчать. Сердце у отца слабое, да и в командировке он, а оттуда мне ничем не поможет, только изведется.

— Милка, Мостраков – владелец заводов и пароходов, уверен, возместит он тебе и стену, и телевизор. А ты Стёпке-растрёпке своему скажи, — вдруг голос отца сменился. — Пусть он задницу поднимает и начинает делать ремонт, а то заселился на всё готовенькое. А наше время жить на территории жены было как-то не по-пацански…

И это было так странно… О потенциальном варваре и бандите он говорил, заливаясь смехом, а вот стоило зайти разговору о муже, так мы сразу ядом начал захлёбываться. Папа даже не скрывал презрения, он вечно высмеивал Стёпу за неумение делать домашние дела, а когда стал свидетелем, как тот забивает гвоздь не той стороной молотка, так и вовсе похоронил его как мужчину.

Отец ненавидел «белых воротничков». Он старой закалки, по его понятиям муж должен суметь мамонта забить, разделать, приготовить и избу сколотить.

— А нет больше Стёпы! — рявкнула я и снова скосила взгляд на повестку в суд. — Он мне приглашение в ЗАГС прислал… Разводится Степан. Можешь радоваться.

— Чего? — заорал отец, как не орал, когда я ему про разрушенную стену говорила. — Что он сделал?

— Вчера было вручение награды, и повестку мне доставили ровно после самого счастливого дня за последние два года, — я уже не говорила, а просто шептала, вытягивая уже улёгшиеся воспоминания. — А сегодня он заявился и решил забрать свои вещи. Компьютер приготовил, трусами сумку забил… Но я ничего ему не отдала! Пусть за каждую нитку теперь со мной, пакость такая, грызётся! Я ему устрою веселую жизнь!