Книга О мой Босс! Монстр для разведенки, страница 13 – Евсения Медведева

— Марат, твоё творение из гипсокартона мог разрушить даже сквозняк. Позорише какое! Ещё строителем себя называешь… Ну почему вы не заложили проход-то?

— Отец жильцов не нашёл вроде, — он чесал затылок и делал фотографии, чтобы отправить папе. — Ну как можно убирать дверь в квартире без присутствия хозяев?

Мда… И Мостраков сказал, что он в отъезде. Вроде бы всё сходится.

— Да мы сами очумели, когда старую мебель начали выносить. Ниша просто была заклеена обоями… Я как сейчас помню – ткнул локтем и порвал эту маскировку.

Это он очумел? Это я чуть не свихнулась, проснувшись в одной кровати с соседом!

— Так, тащи пылесос, сейчас мы заблокируем это, — Марат достал дрель, огромные шурупы и с азартом начал блокировать проход. — Никто больше тебя не потревожит… Зуб даю.

К вечеру я уже даже немного успокоилась, комод был возвращен на место, на него мы водрузили пальму, чтобы эта дверь не маячила перед глазами.

Стоило мне закрыть за Маратом дверь, как в квартиру снова позвонили. Я решила, что он что-то оставил, поэтому наивно распахнула дверь и тут же пожалела.

Степан буквально вбежал в квартиру и сел на пуфик, откуда я его, здоровенного детину, в жизни бы не подняла.

— Милена, нам нужно поговорить! — тяжело вздохнул он, растерянно осматриваясь. — Что это было?

— Стёп, ты что, больной? Ты головой приложился на стройке, или что с тобой случилось-то? — я потеряла всякое терпение, смотрела на мужа, совершенно не находя в нем ничего, что любила раньше.

Мой отец сразу был против нашей женитьбы. Он всегда говорил, что выходить замуж нужно за равного… Нет, дело не в доходе или в регалиях. Папа говорил, что мы разные, как слон и моська, имея в виду какую-то силу духа. С равным ты в противостоянии вечном, но никто никого не подавляет… А на Стёпку отец сразу махнул рукой и за глаза называл задохликом, он будто заранее был уверен, что скоро ему капут…

А маме Степан нравился. Спокойный, размеренный, она вообще считает, что главное, чтобы муж не обижал, остальное — дело житейское. Но папа упёрся рогами, мы его даже на свадьбу чуть ли не силой притащили… А он, как заевшая пластинка, про силу духа твердил даже под торжественную речь в ЗАГСе.

И сейчас, смотря на Онегина, я, кажется, начинала понимать, о чем шла речь. Высокий, красивый, широкоплечий, а сидит и дергается, весь скукожился, смотрит, как кутёнок, не задерживая взгляд больше секунды.

— Милена! Я прихожу домой, а ты с мужиком в кровати!

— Нет, ты точно больной, — я достала телефон и махнула им. — Если ты сейчас же не уйдёшь, я вызываю полицию. Стёпа, ты меня знаешь, я это сделаю!

— Милена, ты что, мне изменяешь?

— Онегин, включи мозг! Ты же инженер, умный мужик! — я толкнула дверь спальни, откуда прекрасно виднелась припрятанная кадушкой дыра в стене. — Ты так быстро собирал свои вещички, что ничего не заметил?

— Так ты мне не изменяешь? — Стёпа аж воскликнул и рванул ко мне.

— Стоять! — я схватила обувную ложку и замахнулась ею. — Если ты сделаешь ещё хоть шаг, я тебя покалечу.

— Милена, ты что? — Стёпа замер, откровенно не ожидая такой реакции. У него даже глаз задёргался.

— Ты, Онегин, не муж мне больше. Повестку я получила, на слушанье приду с адвокатом, готовься к разделу всего, что моей душеньке в голову взбредет. Машина твоя куплена в браке? В браке… Я буду за каждый винтик сражаться, понял? — я шипела ядовитой гадюкой, а Стёпа медленно отходил к двери.