Книга Короткими шагами, страница 54 – Яната Таян

Теплая. Родная. Своя.

В ней я увидела себя — небольшого роста, светлая, с зелеными глазами.

После приема я не могла уйти.

Мне хотелось задержаться, просто быть рядом с этой необычной девочкой. Но водитель сообщил, что муж срочно просит возвращаться и пришлось уйти. Потом долго корила себя: почему не осталась, почему не заговорила, не узнала о ней больше? Понимала, что это выглядело бы странно, а все равно ругала себя.

С тех пор сон вновь стал моим ночным спутником. Каждую ночь мне снится, как я держу маленькую Алину в саду, и просыпаюсь в слезах со сдавленным сердцем.

Поэтому, когда я встретила Полину в больнице — не поверила своему счастью.

Мне стоило немалых усилий уговорить ее перебраться в мою палату и остаться.

С ней мне спокойно. С ней притупляется испепеляющая боль утраты. Похоже, моя психика выбрала ее как заместительную терапию.

Меня выворачивает наизнанку от одной мысли, что мы больше не увидимся. Плевать на логику, плевать на то, что едва знакомы. Может, она думает, что я чокнутая богачка. Пусть так. Мне с ней по-настоящему спокойно и тепло, и я сделаю все, чтобы рядом со мной она тоже отогрелась.

И вот снова этот сон. Я держу свою малышку, не хочу просыпаться. Слышу звук отрывающейся двери.

Образы исчезают без следа, возвращая меня к действительности.

Заходит Николай.

— Привет, дорогая, ты как? — его голос звучит обеспокоенно. — Вернулся ночной кошмар? Слышал, как ты стонала и глаза опять заплаканные.

— Да, сон вернулся, — говорю я, чувствуя неприятный холодный пот на лбу.

— Может, съездим в клинику? — вижу, как он готов сорваться и отвезти меня куда угодно прямо сейчас.

— Нет, — мотаю головой. — Я волнуюсь перед операцией, вот и вылазит прошлое.

— Я хотел поговорить, — Николай делает глубокий вдох.

Я прекрасно понимаю, что он хочет мне сказать. Наливаю в кружку воды и залпом выпиваю.

— Знаю, о чем ты будешь говорить. Полина хорошая девочка.

— Ты права, — Николай садится рядом на кровать, берет мою руку. — Я хотел открыть тебе глаза и вразумить, но сейчас понимаю, что это мои были закрыты. Не зная человека, навешал на нее всякого. А что я мог подумать после стольких обманов и разочарований⁈

— Ты встретил ее, да? Скажи, она прелесть! — чувствую, как расплываюсь в улыбке, и неприятные воспоминания о сне окончательно развеиваются.

— Стал невольным свидетелем ее разговора по телефону. Теперь я уверен, что Полина в этой палате не по своему коварному плану, а в результате твоих ловких манипуляций, дорогая.

— Тише, — я испуганно смотрю на дверь. — Она может услышать!

— Зачем тебе это, Валюша? Твое сердце мало разбивалось?

— В этот раз все будет по-другому, — говорю я уверенно, хотя сама еще не знаю как. Просто чувствую.

— Милая, тебе не кажется, что я это уже слышал множество раз. Надеюсь, ты не думаешь, что Полина — наша дочь?

— Нет, конечно. Полина невероятная. Мне с ней спокойно, понимаешь? Я уже и не помню, когда себя так хорошо чувствовала.

— Так хорошо, что сон вернулся?

— Я волнуюсь из-за операции, — поспешно оправдываюсь я. — Полина здесь ни при чём. Пусть она останется, Коля. Я прошу тебя!

— Главное, что тебе хорошо, — его взгляд смягчается. — Я прослежу, чтобы это так и оставалось.

Он касается моих губ — нежно, успокаивающе.

— Еще раз для закрепления материала, — в его голосе появляется знакомая, деловая нотка. — Валя! Я пробил Полину. Там все чисто. Она хорошая девочка, но не наша. Ее мать живет в Турции. Отец неизвестен. Воспитывал дед. С одиннадцати лет она в детском доме. Полина совершеннолетняя, а Алине на днях исполнилось семнадцать. Полина сто процентов не наша дочь. Это ясно?