Книга Переходя черту, страница 62 – Полина Довлатова

Приоткрываю дверь, по звукам, доносящимся с первого этажа, пытаясь определить, ушла ли Кристина. Я, само собой, не буду начинать этот разговор при ней. Но и мучиться ожиданием, у меня уже больше нет сил. Я чувствую сейчас такое моральное истощение, что, кажется, внутри уже вообще ничего не осталось, как будто всю мою душу выжгли пирографом, словно она давно уже превратилась в сухое дерево. Ударь в неё ещё раз, и она развалится на куски, оставив после себя только мелкие щепки.

Сквозь приоткрытую щёлку, до меня тут же доносятся мужской и женский голоса. Значит Кристина ещё здесь, и сказать Андрею, что ухожу, я пока не могу. Уже было собираюсь закрыть дверь обратно, заняв себя пока сбором вещей. Как по дому разносится крик Андрея.

— Она. Мне. Не Сестра! Никто! Чужой человек! Слышишь меня, Кристина?! В нас течёт разная кровь, так что…

Дальше я уже не слушаю. Закрываю дверь, не в силах больше выносить всего этого.

«Никто». В голове, словно эхо стучат слова Андрея, отдаваясь острыми лезвиями в груди. Жалят и режут, оставляя за собой кровавые полосы, которые в будущем, я знаю, превратятся в уродливые шрамы.

«Чужой человек».

Сердце начинает стучать с такой силой, что каждый его удар приносит практически нестерпимую боль. Снова чувствую, что мне не хватает кислорода. Просто застываю на месте, ловя ртом воздух и пытаясь справиться с внезапным головокружением. Я не хочу плакать, но слёзы сами заволакивают глаза, большими горячими каплями стекая по щекам и обжигая кожу. Жгут так, словно это отрава. А может это и есть та самая серная кислота, которой облито моё сердце, и теперь оно, пульсируя, отдаёт от себя излишки.

Ну а что ты вобщем-то ждала, Катя? Что после того, что ты позволила ему делать с собой в кровати, он назовёт тебя сестрой? Или хотя бы сохранит к тебе элементарное уважение? Глупая, какая же я глупая, наивная дура! И ведь сама же секунду назад собиралась сказать, что ухожу, что не смогу больше остаться в его доме. От чего же тогда так больно?

Чувство того, что Андрей предал меня, возвращается ко мне с новой силой. Вновь заставляя отодвинуть на задний план чувство вины перед его невестой. Я не перестаю ощущать себя виноватой, но это, чёрт возьми, совсем другое! Наша родственная связь касается только меня и Андрея! Как он мог обсуждать это с ней?! Говорить подобное за моей спиной. А может быть они уже не в первый раз обсуждают нечто подобное? Как он мог так со мной поступить? Он же обещал! Он клялся мне, что будет любить всегда, что никогда больше меня не бросит.

Да, я хотела уйти из этого дома, но если бы Андрей захотел поддерживать со мной общение, я бы никогда не стала от этого отказываться. Он родной до сих пор. Независимо от того, что между нами случилось. Возможно, после вчерашней ночи, он, в каком-то смысле, даже стал ещё ближе… И теперь, слыша от него подобные слова, тем более сказанные его невесте, я чувствую себя преданной и брошенной самым близким человеком, единственным, кому я в этой жизни доверяла. Словно я стою на краю обрыва, протягивая к Андрею руку, в попытках сохранить равновесие, но вместо того, чтобы помочь мне удержаться на ногах, он толкает меня вниз, в пропасть, безмолвно наблюдая за тем, как я падаю. Наверно примерно с такими же ощущениями рушатся наивные детские мечты, безжалостно заставляя сердце раз и навсегда зачерстветь.