Книга Ребёнок от босса. Научи меня любить, страница 69 – Полина Довлатова, Чарли Энн Маар

Эмоции внутри начинают закипать и, пользуясь тем, что в кабине лифта с Воронцовым мы сейчас одни, я поворачиваюсь к боссу и выплёскиваю на него всё своё недовольство.

— Как вы можете быть таким... таким...

— Каким? — выгибает он бровь, повернувшись ко мне в свою очередь.

— Эгоистичным подлецом!

— Ты точно обо мне говоришь, Инна?

— Разумеется, о вас. Это же вы только что на весь офис орали, что я жду от вас ребёнка. К вечеру об этом будет известно всем! Обязательно было так кричать?!

— А почему я должен это скрывать, объясни-ка мне, пожалуйста? — Воронцов нависает надо мной, в который раз заковав меня в капкан из собственных рук.

Стена лифта позади не даёт отступить. В один короткий миг мужчины, чьего ребёнка я ношу в себе, становится невероятно много в тесном пространстве лифтовой кабины. Кажется, его становится слишком много и в довольно тесном, как оказалось, пространстве моей жизни.

— Что значит, почему, Глеб Викторович? Беременна я, и это в первую очередь касается меня. Вы должны были подумать об этом прежде, чем сообщать всем вокруг информацию, которая скомпрометирует меня в глазах общественности, — выдавливаю из себя слова, соскребая остатки смелости со дна расколотившегося как сумасшедшее сердца.

— Скомпрометирует, Инна? Мы в девятнадцатом веке что ли живём? Не говори ерунды. Но раз уж ты, в принципе, завела об этом речь, давай кое-что проясним — ни от кого и никогда я не собираюсь скрывать своего ребёнка. Я не собираюсь скрывать, что ТЫ ждёшь от меня ребёнка, и не собираюсь этого стесняться, перед кем-то оправдываться и кому-то вообще что-либо объяснять, касаемо нашего ребёнка. И если кто-то попробует влезть, сунуть свой нос, как-то обидеть тебя или ещё что угодно, то я просто его удавлю. Одно твоё слово мне, и этот человек пожалеет, что решил рот раскрыть, это ясно?

То, что Воронцов довольно агрессивная и подавляющая личность, было мне известно давно, но то, что его агрессия резко будет перенаправлена на посторонних людей, которые могут меня обидеть, шокирует.

Это пугает с одной стороны, а с другой вызывает какое-то непонятное будоражащее чувство внутри. Оно огненным сгустком формируется где-то в моём животе, а потом волной разливается по телу, трамбует вены, затапливает грудь и вынуждает сердце колотиться ещё быстрее, хотя оно и без того судорожно бьётся.

— Я..сно...

— И ещё, Инна... — босс убирает одну руку со стены лифта, опускает её вниз и кладёт мне на талию.

Основание ладони касается низа живота, и меня начинает колотить, потому что там, именно там, растёт наш ребёнок.

Прикосновения Воронцова, его близость, становится всё тяжелее переносить, потому что во мне и в нём вдруг что-то начало меняться с невероятной скоростью, и я не успеваю оценить и понять эти изменения. Мне остаётся их чувствовать и стараться держать себя в руках, потому что я не знаю, что именно происходит.

— Твоя беременность дальше будет становиться всё более очевидной. Скрывать это долго в любом случае не получится. Поэтому, чем раньше ты привыкнешь к вниманию со стороны, и к той мысли, что я никуда не денусь и притворяться, что ты от меня не беременна, не стану, тем будет лучше для тебя.

— Вы всё равно... должны были держать себя в руках и не действовать столь импульсивно.