Книга Невеста Соболя, страница 68 – Полина Довлатова, Чарли Энн Маар

Я ничего не отвечаю. Ни да, ни нет. Не хочу врать, и правду говорить не хочу. Вот так бывает — когда остаётся только молчать, чтобы не выдать свои настоящие чувства. Мне ведь нужно как-то защитить своё и так бракованное сердце от окончательной поломки и остановки. Хотя бы молчанием.

И пусть мир вокруг разлетается, пока Слава прижимает меня к себе, пока его пальцы ласково поглаживают мою спину, пусть этот миг сохранится в моей памяти, наклеется фотокарточкой на ещё одну страницу альбома под названием «любовь всей моей жизни». Пусть так будет, а я просто помолчу. Я просто повдыхаю его запах и сделаю вид, что всё по-настоящему. Всё реально — мы, наша любовь, кольца на пальцах и этот медовый месяц на краю света.

Медленная мелодия заканчивается так неожиданно, что я оказываюсь к этому совсем не готова. Мне казалось, я хочу завершения танца, но, получается, что нет. Не хочу Славу отпускать. И всё же отпускаю.

А вот он как раз не торопится разрывать объятия. Продолжает стоять посреди танцпола и прижимать меня к себе. И я не понимаю, зачем он это делает? Почему так себя ведёт?

— Слав, танец закончился. Идём за стол, — шепчу, дёрнув его за рукав рубашки.

Но он не двигается. Поэтому я отхожу сама, что с трудом удаётся сделать, потому что Слава будто не хочет меня отпускать, сильно стискивая плечи. И смотрит так… странно. Глаза тёмные, дикие. Сейчас в них утонуть можно.

Мои нервы уже превращаются в толстые напряжённые канаты, а сердце почти пробивает ударами дыру в груди, когда раздаётся громоподобный голос Гора.

— Дорогие друзья и гости отеля! Минуточку внимания! У меня есть важное объявление. Дело в том, что в этот раз к нам в отель провести свой медовый месяц приехали мои друзья. Недавно они поженились, даже не пригласив меня на свадьбу. Да-да, Соболь, в твой огород претензия, — смеётся Славин друг.

Свет над нами зажигается, чётко осветив на тёмном танцполе наши со Славой застывшие фигуры.

— Но дело сделано. Свадьба сыграна, поэтому сегодня я от всей души хочу поздравить вас, ребята, с этим событиям и пожелать семейного счастья и любви до конца дней. Соболь, Саня у тебя просто потрясающая. Ты её береги! А ты, Саш, если что — обращайся. Надо будет — я ему люлей лично навешаю. Чтоб не обижал!

По помещению клуба прокатывается добродушный смех, а мне что-то вообще не смешно. Это что же это происходит? Что задумал Гор? На нас все смотрят с любопытством, а Слава непринуждённо салютует другу в ответ на его пожелания.

— Горько что ли! — орёт Гор в микрофон, поднимает рюмку с прозрачной жидкостью и подбадривает жестом весь зал. — Целуй уже свою красавицу-жену, дружище!

Чегооо?

Гордеев спрыгивает с небольшого возвышения, где, видимо, обычно выступают музыканты или исполнители, и направляется к нам.

— Горько! Горько! Горько!

Все гости клуба в синхрон начинают скандировать, призывая нас поцеловаться. И я в ступоре поворачиваюсь лицом к Славе.

Бросаю взгляд на его губы и тут же поднимаю глаза, шумно сглатывая.

— Ну давайте уже, чего застеснялись?

Друг Соболева подталкивает нас друг к другу и мне приходится упереться руками в Славину грудь, чтобы не рухнуть в неё носом.

В ладони бьёт его чёткое, размеренное сердцебиение, которое сильно контрастирует с моим — скачущим бешеным галопом.