Книга Няня для сурового папы, страница 61 – Полина Довлатова

Маша лежит на постели, задницей кверху. На ней лёгкая сорочка, одеяло отброшено в сторону. Девчонка недовольно дует губы и бросает на меня хмурый взгляд.

Я тяжело вздыхаю.

— Войти можно? Я принёс волшебное лекарство от горящих задниц, — показываю мазь в руке.

Девчонка сильнее отклячивает нижнюю губу, но всё же кивает.

— Как у тебя так получается, а, Марья Алексевна?

— Не издевайтесь!

— Я не издеваюсь, — усмехаюсь, глядя, как девушка поджимает подушку под грудь. — Ты просто на самом деле косяк на двух ногах. Это же надо было умудриться споткнуться на ровном деревянном полу в бане и задом прямо в котёл угодить. — Вот если бы я не пошла в баню, то ничего бы не случилось. Так что, это вообще вы во всём виноваты! И все эти ваши провокации!

— Ну ладно. Я так я. Тебе баня совсем не понравилась?

— Элемент с котлом однозначно был лишним.

Я ржу.

— Не гунди, бедовая. Давай намажу тебе твою новую рану. Знаешь, а это может войти в привычку, — улыбаюсь, стараясь приободрить девчонку.

— Не надо ничего мазать! Я сама! — качает она головой и неожиданно сильно краснеет.

— Да ладно тебе, что я задниц голых не видел? — сажусь на постель рядом с Машей. Она чуть отодвигается.

— Мою не видели!

— Твою как раз видел, — выгибаю бровь, на что получаю ещё один недовольный взгляд.

— Вы… просто ужасный человек! Самый настоящий хам и наглец!

— Какой есть, — пожимаю плечами. — А если серьезно, то нужно наложить специальную заживляющую повязку. Сама ты это не сделаешь. Я хочу просто помочь.

Показываю Маше повязку с перуанским бальзамом.

Девчонка вздыхает, тянется к одеялу, прикрывает ноги примерно до середины задницы, затем дрожащими пальцами поднимает сорочку.

У меня воздух из лёгких вышибает, когда я понимаю, что на ней нет белья. Хотя это не должно меня удивлять, ведь лишнее трение об ожог — это очень больно. Тем не менее, некоторое время я не могу сделать вдох, обводя глазами верхнюю обожженную часть маленькой аккуратной попы, двух ямочек внизу поясницы и плавного изгиба позвоночника.

— Ну, вы чего там застыли? — мычит Маша, уткнувшись подушкой в лицо. — Не издевайтесь, пожалуйста. Мне и так неловко.

Я откашливаюсь. Открываю упаковку с повязкой, а из тюбика выдавливаю немного депантенола.

Ещё чуть сдвигаю сорочку вверх, начиная плавно промазывать мазью место ожога.

— Ай…

— Прости. Придётся немного потерпеть.

Мягкая. На ощупь совсем не ощущается худой. Кожа нежная, даже пальцы покалывает. Мой взгляд продолжает блуждать по её телу. Я как больной пользуюсь случаем, что Маша пострадала, и теперь я могу без зазрения совести пялиться на её задницу.

Звездец ты докатился, Бурый…

Осторожно накладываю повязку и пластырем заклеиваю по краям.

Взгляд неожиданно цепляется за небольшие шрамы на линии позвоночника. Я ещё отодвигаю сорочку вверх и вижу, что их несколько. Провожу по ним пальцами.

— Вы закончили? — Маша оборачивается через плечо и вопросительно смотрит на меня.

— А.. Да, — аккуратно опускаю сорочку и подтягиваю одеяло вверх, накрыв бёдра девушки. — Это будет ужасная ночь, — кряхтит она, переворачиваясь на бок. — Вряд ли я уснуть смогу.

Кладу мазь, остатки повязки и пластырь на тумбу.

— Давай принесу обезболивающие? Полегче станет.

— Если вам не трудно… Кивнув, иду на кухню, беру из ящика таблетки, наливаю стакан воды и собираюсь возвращаться обратно, но мешкаю. Не хочется эту бедовую одну оставлять. Так и будет там дуться и скулить теперь. Боль от ожогов достаточно долго не проходит.