Книга Няня для сурового папы, страница 149 – Полина Довлатова

Может, сделать что-то вроде тирамису? И ещё рыбу в вине!

Только вот рыбы в холодильнике у Миши не имеется. Да и вина тоже.

Интересно, во сколько тут рыночек открывается? Наверное, часов в девять. Сейчас почти восемь. Пока умоюсь, соберусь и доеду, как раз откроется.

Хорошо, что моя машина сейчас целая и под рукой.

Быстренько умываюсь, наношу лёгкий маккиях и надеваю штаны со свитером, после чего завожу свою ласточку и качу в сторону рынка.

Как же я соскучилась по своей машине! И слава тем, кто создал гугл-карты. А то я бы долго разбиралась, где тут и что среди всех этих елей и сосен.

Со временем открытия крытого рынка я попала в яблочко.

В начале десятого здесь уже куча открытых отделов и народ ходит, выбирает товары.

Купив сначала вино и пряности, направляюсь к отделу с рыбой.

Хочу красную. Как раз для неё красное вино больше всего подходит.

— Скажите, а филе горбуши сколько стоит? — рассматриваю красивые кусочки, лежащие на большом поддоне усыпанном льдом.

— Шестьсот.

— Сколько?! Она у вас золотая что ли, почему так дорого?! — задрав голову, смотрю на продавщицу, которая в этот же момент поворачивается лицом к прилавку.

— Охренеть, — выдавливаю вместо приветствия. Потому что в стоящей за стойкой женщине неожиданно узнаю соседскую Некошатницу.

* * *

Этого я никак не ожидаю. Даже сначала мешкаюсь, глядя в такие же удивлённые глаза Мишиной соседки.

— Да ты бери, не пожалеешь, — говорит она ровным голосом. — Рыба, кстати, свежайшая. Впрочем, любой местный может подтвердить, что в моём отделе всегда рыба свежая и вкусная.

Боже, эта Некошатница так говорит о своей рыбе, словно я на весь рынок собралась кричать, что она тухлая.

— Я возьму вот эти четыре кусочка.

Слегка сощурив взгляд, Катя начинает специальным щипцами укладывать нужные мне кусочки рыбы в пакет.

И чего она на меня так вылупилась?

— Ты же вроде Маша, верно? Няня дочек Миши Бурого? — интересуется, обведя меня любопытным взглядом.

Я коротко киваю.

— Да. Мы виделись на ярмарке. И вы ещё мне… вещи одалживали.

— Да-да. Помню. А девочки где? Или они уже в садик вышли с новогодних каникул?

— Да. Вышли. С сегодняшнего дня пошли, — отвечаю сухо, потому что у меня нет абсолютно никакого желания общаться с этой женщиной.

«Просто продай мне уже рыбу, и я поеду домой!»

— А ты ещё и поваром у них что ли работаешь? Странно, что на няню возложили ещё и обязанности по приготовлению еды. Хотя если платит нормально, то я бы тоже готовила, — пожимает плечами.

А я тут же вспоминаю её деревянное печенье, которое никто в доме есть не стал. Вряд ли за её кулинарные таланты ей бы стали хорошие деньги платить. Уверена, Некошатница и свою свежайшую рыбу испортить умудрилась бы.

— Или это Мишка для Светки подсуетился и решил ужин забабахать? — усмехается вдруг соседка Катя, завязывая пакет с рыбой.

Что ещё за Светка?!

— Для какой Светки? — нахмурившись, слежу за тем, как она ставит пакет на весы.

— В смысле, для какой? Для Мишиной жены, разумеется.

Меня будто в грудь кулаком ударяют на этой фразе. Так что я даже рот открываю, чтобы воздуха глотнуть.

Что она сейчас сказала?! Для Мишиной кого? Жены?!

— Что значит, жены? — хлопаю глазами, чувствуя как пульс бьётся у меня где-то в горле. — Мишина жена умерла же…

— Кто? Светка? — удивляется Некошатница, на миг застыв с пакетом и рыбой и вперив в меня шокированный взгляд. — Да она живее всех живых. Боже упаси! Я вот её только с утра видела. Прикатила в посёлок. Сказала, что к Мише в мастерскую едет. Я поэтому и спросила, для неё что ли ужин Бурый попросил приготовить? Я бы не удивилась, если честно.