Книга Корректор, страница 91 – Зинаида Майорова

«Лёд и пламя», — подумала Наташа, изучая братьев.

Она села за соседний стол, и в этот момент в зал вошёл Кондратьев. Выглядел он так, как будто приехал на слушания прямиком с фотосессии для обложки журнала «Эффективный менеджер». Пиджак сидел на нём идеально, из кармана кокетливо торчал тёмно-синий платок с золотистой каймой, а на манжетах сверкали запонки с затейливым узором.

— Надеюсь, не опоздал? — с приветливой улыбкой спросил он. — Перед отъездом пришлось прояснить некоторые нюансы по работе.

— Ну что вы, Антон Петрович, — не менее приветливо ответил шеф, — без вас всё равно не начнём.

По голосу и манерам московского гостя Наташа поняла, что именно он звонил в гостиничный номер Романа и предлагал созвониться с Юрием Рудольфовичем. Но это не значило ровным счётом ничего. Кондратьев слишком умён, чтобы отрицать факт звонка. Наташа представила себе, как в ответ на прямой вопрос он слегка наморщит лоб в задумчивости и невозмутимо ответит:

«Несомненно, я звонил Роману в гостиницу — не смог связаться с ним по сотовому. Нужно было прояснить некоторые нюансы. Я не уверен, что смогу вспомнить день, но это точно было на прошлой неделе».

Шеф представил Наташу. Кондратьев протянул руку и сказал с улыбкой:

— Так вы и есть главный инквизитор? Рад познакомиться.

Наташа пожала ему руку, мысленно признавая, что в обаянии Кондратьеву не откажешь. Он прекрасно мимикрировал под окружение, и в другой обстановке она бы запросто приняла его за настоящего корректора.

На пороге появился Роман, по залу словно пробежал холодок. Кондратьев немедленно придал себе официальный вид, как бы говоря, что со своим бывшим подчинённым он готов общаться только под протокол. Следом за Романом вошла Катя, которая и должна была вести этот самый протокол.

— Прежде чем мы перейдём к заседанию, — начал председатель, — я хотел бы ещё раз задать вопрос Антону Петровичу. Не желаете ли вы назначить пропонента? Вы можете выбрать любого сотрудника Издательства, я лично могу порекомендовать несколько опытных коллег.

— Нет, Анатолий Викторович, я бы предпочёл сам представлять свои интересы, — непринуждённо ответил Кондратьев. — Я уже говорил об этом, но если требуется занести мои слова в протокол, то я готов ещё раз заявить об отказе от…, — он на секунду замялся и развёл руками, — простите, я так и не выучил, кто у вас вместо адвоката.

— Можно использовать общепринятые термины, — заверил его шеф. — Вполне допустимо называть пропонента адвокатом, а куратора — прокурором. Ещё по правилам на заседании должен присутствовать цензор, но я затрудняюсь указать аналогичную должность в обычной судебной практике. Таким образом, пропонента у нас нет, куратор — Наталья Колязина, а цензор — Роман Оводов.

При этих словах Кондратьев покосился на Романа и заметил:

— Я бы сразу хотел заявить о конфликте интересов. Роман Оводов раньше работал под моим руководством, и у нас с ним вышли серьёзные разногласия. Не хотелось бы сейчас обсуждать детали, но сам факт я хотел бы зафиксировать.

— Хорошо, — сказал шеф. — Катя занесёт ваши слова в протокол. Если нет других замечаний, то предлагаю перейти к заседанию. Сначала заслушаем куратора.

Наташа рассказала, как они с Мартой встретили Кондратьева, возвращаясь домой после вечеринки у Сергея. Как он внезапно исчез из вида, а на следующий день в кустах шиповника обнаружился инъектор. Упомянула звонок в гостиницу и разговор с Юрием Рудольфовичем у озера. Она строго придерживалась фактов, избегая каких бы то ни было интерпретаций и оценок.