Книга Корректор, страница 59 – Зинаида Майорова

Когда они вышли из дома, Женя тщательно заперла дверь. Словно пыталась создать впечатление, что они гостили здесь с разрешения хозяев. И теперь оставляли имущество под замком в целости и сохранности.

Мартин хотел было поинтересоваться, вернула ли она на место бриллиантовые серьги, но быстро раздумал. Правды от неё всё равно не добьёшься. Его не покидало ощущение, что Женя постоянно хитрит и скрывает от него свои истинные планы, но пока ни разу не удалось поймать её за руку на явном обмане.

Почти сразу они отошли от реки и направились в сторону виноградников за городом. Так можно срезать путь до озера Онтарио. Река тоже впадала в него, но восточней. Им же предстояло обогнуть озеро с запада — через Гамильтон.

Пока они шли через руины курортного городка, Женя молчала и внимательно смотрела по сторонам. Курорт пришёл в запустение ещё до Прихода. После оккупации многие жители уехали за Канадскую стену. Их дома легко опознать по заколоченным окнам или наглухо закрытым ставням. В тех домах, что опустели во время Прихода, все окна разбиты.

Мартин вздохнул с облегчением, когда грязные мрачные улицы сменились зеленью виноградников. Пусть здесь не чувствовалось заботливой человеческой руки, но природа легко компенсировала разруху свежей травой и листьями. Его спутница тоже расслабилась — здесь не было развалин, в которых легко устроить засаду.

Шпалеры местами обвалились — после Прихода никто их не красил, не чинил и не заменял. Внимательные виноделы больше не следили за прогнозом погоды в ожидании первых осенних заморозков, не собирали с лозы слегка увядшие, покрытые инеем гроздья. Хотя запасы айсвайна ещё можно было раздобыть на складах или в домашних погребах, нового вина давно уже не производили.

— Я дочитала дневник Саянова, — сказала Женя таким тоном, как будто речь шла о нашумевшей книжной новинке.

Сам Мартин за эти дни почти не открывал дневник. Иногда по вечерам он наблюдал, как Женя переписывает очередную страницу, и на лице её то и дело вспыхивает выражение захватывающего интереса. Но лично у него откровения Саянова не вызывали ничего, кроме отвращения.

— Понравилось? — спросил он исключительно из вежливости.

Разумеется, Женя восприняла его вопрос как приглашение пересказать самые яркие места:

— Про «говорунов» он сумел объяснить, почему они разговаривают. Я и раньше слыхала про такую гипотезу, но, оказывается, Саянов подтвердил её экспериментально.

Внезапно Мартин почувствовал любопытство. Его всегда занимала загадка Фт’хов. «Говоруны», как называла их Женя, не просто выдавали случайные фразы, но явно адаптировали свои ответы под вопросы собеседника-человека. Именно поэтому в самом начале Прихода многие верили, что Фт’хов можно спасти — восстановить в них человеческий разум.

— Среди молодых воспов была мода вживлять себе карманную нейросеть. Очень помогало сдавать устные экзамены и отвечать на собеседованиях. Активировались непосредственно связки, и человек как бы становился голосом нейросети. Уличить его было нельзя — он не получал никаких внешних сигналов. Только если студент начинал нести полный бред, экзаменатор понимал, что дело нечисто и отправлял его на медицинское освидетельствование. А там уже находили имплант.

Женя улыбнулась так, как будто вспомнила забавную шутку, и продолжила: