Книга Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей, страница 194 – Алексей Варламов, Елена Колина, Юрий Буйда, и др.

— Не надо, – сказала Женя.

— Не будь дикой, – сказал Сашуня. – Удовлетворить естественное желание – единственная возможность человека отомстить проклятой жизни … Особенно в атомный век … Жизнь – это тюрьма … “Мы пленённые звери, голосим, как умеем, глухо заперты двери, мы открыть их не смеем …” Это “Пламенный круг” Фёдора Сологуба.

Сашуня увлёкся Сологубом и не заметил круглолицего парня, выбежавшего из-за угла.

— Ах ты шакал! – крикнул парень и схватил Сашуню за ворот рубашки.

Сашуня сразу побледнел, начал отбиваться руками и крикнул:

— Ты чего, друг … брось, друг … это был юмор, друг!

— Ах ты гадюка! – крикнул парень и замахнулся. – Ах ты кость моржовая! – И двинул Сашуню ногой под зад.

Сашуня понёсся, прогнувшись, грудь колесом, так что ветер засвистел в ушах, пока не ухватился за подпорку телеграфного столба.

— Туземец! – крикнул он. – Сволочь!..

Парень рванулся к нему, и Сашуня побежал дальше. Он встретил Женю в самом конце улицы.

— Сволочи! – сказал он. – Неорганические существа. – Он хотел ещё что-то добавить, наверно выругаться, но вдруг прижал локоть к рёбрам и притих. Лицо его исказилось. – В этом вся суть, – сказал он. – В девятнадцать лет вместо трудовой грыжи – нетрудовой порок сердца …

— Я уже пришла, – сказала Женя.

— Я знаю, – нервной скороговоркой бормотал Сашуня. – Такие смазливенькие, как ты, в парне ума не ищут, а больше интересуются силой и полновесностью корпуса … Любовная драма у тебя, конечно, была с каким-нибудь туземцем?

— Я здесь живу, – повторила Женя и вошла в подъезд, выложенный изнутри белыми и синими кафельными плитками.

Сашуня вошёл следом, схватил её и попытался поцеловать, но Женя крутнула головой, и губы Сашуни только скользнули по её щеке.

— А ты дикарка, – сказал Сашуня, тяжело дыша. – Совсем необразованная. Я тебе книгу дам – строго научная, медицинская, о взаимоотношении полов. Называется “Мужчина и женщина”.

— Я уже читала эту книгу, – сказала Женя, – в четырнадцать лет. – Она оттолкнула Сашуню и пошла вверх по лестнице.

— Когда мы увидимся? – спросил Сашуня.

— Никогда, – сказала Женя. – Я выхожу замуж. Я решила помириться со своим женихом.

— Мещанка! – крикнул Сашуня. – Пошлая самка!

— А ты козёл, – сказала Женя и показала ему сверху язык. – Умника из себя корчит. Я всем расскажу, как тебе дали пинка … по твоей физиономии.

Женя остановилась на лестничной площадке, перед дверьми, в которые она входила тем далёким жарким днём, оставшимся внизу, под обрывом. Было тихо. Откуда-то сверху проникал свет, на лестничной площадке были неясные сумерки, и Женя подумала, что, наверное, у неё сейчас щёки и лоб зеленоватые.

— Я дура, – сказала Женя вслух. – Ребята на пляже меня просто разыграли. Тот парень со вставными зубами ведь предупредил меня, что это розыгрыш, а я обиделась и ушла, как дура. Толя вернулся, а меня нету … Мой длинненький, – говорила она, глядя на дверь. – Мой старенький, с кривой спинкой … Мы помиримся. Я молодая, я ещё долго буду молодой. Хочешь, я дам тебе всё, днём я испугалась, но сейчас я отдам тебе всё. Ты поступишь в институт, и я тоже пойду учиться, а если ты не захочешь, я не пойду учиться. Я научусь хорошо варить … Через год у нас родится мальчик … Мы помиримся, и я больше не буду дурочкой …