Онлайн книга «Тело: у каждого своё. Земное, смертное, нагое, верное в рассказах современных писателей»
|
Если сейчас не умеем ценить доставшихся нам холодных вод и мёрзлых, но правильных территорий – научимся потом. Случайно ли именно Полярная звезда стала путеводной? Мечтать нужно о Севере и холоде, и выиграет тот, кто осознает это первым. Когда люди поумнеют или повзрослеют, они потянутся на север – в сторону, куда указывает каждый исправный компас. Человечество спасают полярные круги, а не экватор. Когда всё сгниёт или затопится – останутся севера́. Если растают льды – не станет человека. Морозность, дикость, необжитость наших земель – само по себе богатство. Подлинный золотой запас, которому не грозит обесценивание. Смена сезонов, этот контрастный душ, – великое благо. Как хорошо, что в России есть всё – от паковых льдов до субтропиков; что нам ведома вода во всех её агрегатных состояниях; что мы – люди широкого температурного диапазона, градусов в шестьдесят и даже больше. Чёрное море и Белое, Анапа и Анадырь, Приморье и Поморье дополняют друг друга, придавая облику нашей страны эстетическую и климатическую гармоничность. Быть только северянином или только южанином – слишком узко, как быть только европейцем или только азиатом. Юг без севера, лето без зимы – что расколотый магнит, плюс без минуса, свет без тьмы, инь без ян. * * * Россия – самая северная и холодная страна в мире. России без морозов не бывает. Более того, без морозов её бы не было. Холод сформировал нашу страну и нас самих. Низкие температуры – важнейшая составляющая матрицы нашего национального ДНК. Морозы так и надо воспринимать – как часть нас самих. Это они “холодной ковкой” дали нам и саму жизнь, и жизнестойкость. Холод создал русскую водку, которую следует пить студёной, зайдя с мороза, и закусывать салом, этим энергоаккумулятором, который не каменеет и режется на любом морозе. Русскую одежду, включая великий ватник. Ледокольный флот – даже не лучший, а единственный в мире. Русскую печь, на которой Илья Муромец копит силу, а Емеля передвигается. Русскую баню. Всё уже давно понято и сформулировано – до нас, за нас, для нас, ничего не нужно выдумывать: Мороз и солнце; день чудесный … Или: Зима! Крестьянин, торжествуя … Наш любимый герой – Дед Мороз (не Санта-Клаус, даже не Николай Чудотворец), причём это именно добрый и заботливый дедушка. А ещё – Морозко, и Мороз Иванович, и Мороз Красный Нос … Наши главные праздники – Новый год и День Победы, в котором воевода Мороз, генерал русской армии, сыграл свою роль. Холод – наш отец. Мы – дети мороза, его верные отморозки. Мы растираемся снегом и купаемся в нём же. Христа крестили в тёплом Иордане – мы на Крещенье окунаемся в ледяную купель. Мороз – наша физиология и психика, такое же наше, как язык. Лишившись его, мы потеряем самоё себя. Наверное, можно изменить почерк или даже рисунок папиллярных линий, заставить себя думать на чужом языке – но зачем? Всё равно что ребёнку желать себе других родителей. У кого-то, может, папа спортивнее и мама красивее, но родители – одни, других нет и не будет. Потеплев, Россия перестанет быть собой. Это будет, вероятно, симпатичная страна – но уже не Россия. Тот же Гончаров записал: “Сколько холодна и сурова природа, столько же добры и мягки там люди … Сибирские природные жители – добрые люди. Сперанский будто бы говаривал, что там и медведи добрее зауральских, то есть европейских. Не знаю, как медведи, а люди в самом деле добрые”. Чем суровее климат и чем меньше людей на квадратный километр, тем теплее отношения между ними и тем ценнее каждый отдельный человек. Лучшие люди, каких я встречал, – северяне. Ключ к выживанию на морозе – не конкуренция, а кооперация. По-другому в этом месте не прожить. Суровые условия диктуют совершенно иной формат взаимоотношений, нежели “человек человеку – волк”. Волков вокруг и так хватает. |