Книга Семь способов засолки душ, страница 44 – Вера Богданова

Якут выходит из ДК позже, без многослойного костюма и шапки с перьями. Быстрым шагом он идет к машине, та мигает ему фарами, начинает прогреваться. Он с кем-то говорит по телефону, но, увидев Нику, прерывает разговор.

Она стягивает перчатку, подает Якуту руку татуировкой вверх.

— Лариса? — уточняет тот.

— Света, — отвечает Ника.

Якут и так знает, кто перед ним, это видно, и имя здесь не играет роли.

— Нам надо поговорить.

Якут беспомощно оглядывается на заведенную машину.

— Может, в другой день? У меня дела.

Ника качает головой.

— Сейчас. Папа говорил, что духи ждать не любят.

Ника вызывает такси — она не идиотка лезть к Якуту в машину. Вызову тебе еще одно обратно, до машины, обещает она. Якут угрюмо кивает.

Торговый центр — монстр, бронированный квадратной белой плиткой, с ярким названием «Огни». Рядом с вывеской эмблема — оранжевый шар с присосками, похожий на вирусную частицу. Вируса потребления, должно быть. На стоянке суета, ведь завтра выходной, и Ника с Якутом вливаются в постбудничную взмыленную толпу, ныряют в душное нутро. Лишь в тепле Ника ощущает, насколько ее лицо успело замерзнуть, пока она шла от машины, — совершенно незаметно, но очень быстро. Щеки оттаивают, их покалывает.

Они с Якутом садятся на фудкорте на верхнем этаже, там больше камер и людей. Якут подминает собой маленький стульчик, кладет локти на стол и, подавшись вперед, впивается взглядом в Нику. Ника не торопится, берет себе бургер и газировку, радостно хлюпает ею через трубочку.

— И что это было? — спрашивает она. — Настоящая истерика на весь ДК.

Якут мрачнеет.

— Думаешь, мы твоему появлению радоваться должны?

— Я ничего не думаю. И кто эти «мы»?

Якут молчит, Ника кусает бургер.

— Я думала, вас всех пересажали, — говорит она.

— Чего ты до меня-то доебалась? — цедит Якут, перегнувшись через стол. — Я свое за «Сияние» отсидел, теперь не могу работу найти. Приходишь, сразу узнают, что было две ходки, и не берут. В одно место взяли, так потом выперли. В сети есть форумы со списками, они посмотрели и уволили.

— Сейчас распла́чусь. Повезло, что вас не линчевали прямо перед городской администрацией. И ты же нормальную выручку стрижешь с дураков. Постучал в бубен, собрал по двадцать тысяч с носа — и все, можно месяц не работать.

— Настоящим шаманам нельзя брать деньги. Это пожертвования на наш храм, на «приют», на организацию и костюмы.

Ника успела сунуть остатки бургера в рот и, захохотав, им давится. Теперь стол усыпан кусочками пережеванной котлеты.

Якут мрачнеет.

— Считаешь, ты сильно отличаешься от Дагаева? — спрашивает она. — По-моему, ты просто организовал секту по мотивам. Я много чего знакомого увидела.

— Я ничего не организовывал. И у нас профсоюз, мы налоги платим.

Ника хохочет еще громче.

— И не лезла бы ты в это дело, мой тебе совет, — добавляет Якут. — Тебе, наверное, отомстить им хочется, но вот не лезь, реально.

— Почему?

Он молчит. Он не угрожает, скорее выглядит испуганным.

— Зачем ты пришла? — Он задает правильный вопрос.

— Я тут увлеклась статистикой. Потрясающе интересная наука, я даже не ожидала. Так вот, оказалось, что в Староалтайске и его окрестностях высокий процент самоубийств.

— Это духи, — говорит Якут. — Здесь место злое. Поэтому людям нужна защита, людям нужны мы.